- Даже не знаю, лапонька. Какая-то сомнительная сделка.
- Они ценнее, чем кажутся."
"- И в чем их ценность?
- В том что я девственница, - бросила отрывисто. - И под камерами ты меня точно не тронешь. Хватит с меня.
Пауза.
Арес посерьезнел мигом, его глаза огнем полыхнули, опасно сощурились.
Он поставил стакан, ладонями в стол уперся.
И резко поднялся из кресла.
Глава 25
Глава 25
Его брюки вместе с трусами до сих пор чуть спущены, и красивый, как с картинки, член - он колом стоит.
Сложно сосредоточиться.
Когда в голове не прекращая мелькают развратные кадры, где я на коленях сижу и облизываю его.
Надо взять себя в руки, надо!
- Девственница? - Арес проследил мой взгляд, пожирающий его член. И усмехнулся. - Лапонька. К девственницам в нашем доме особое отношение. Они только для гостей. И Гела в такие вечера самолично ведет аукцион. Так что врать мне не надо.
- Я не вру.
- Рита, - протянул он с предупреждением в голосе.
- Клянусь! - воскликнула по-детски.
И тут же устыдилась.
Почему я, вообще, невинность свою должна доказывать? Это такое личное, интимное...такое важное, ведь девушка становится женщиной.
И партнер нужен понимающий, осторожный, нежный, а не этот мужлан, которого приходится уговаривать хотя бы камеры выключить.
Неотразимый самовлюбленный мудак!
- Я в девственниц не верю, как в единорогов, - сказал Арес, и в его насмешливом взгляде мелькнул уже знакомый мне блеск возбуждения. - Рита, ты хорошо постаралась ртом. Еще два раза - и машина твоя.
- Спасибо, но машину оставь себе. Я с тобой больше не хочу. Мне твой брат сильнее понравился, - ляпнула в чувствах. - Тот, который на сцене был, ведущий. Тим.
Успела заметить в его глазах краткую вспышку удивления. И мужское лицо изменилось. Стало упрямым, жестким, словно у него сейчас пытаются отобрать то, что он уже считал своим.
- То есть? - отрывисто, с угрозой переспросил Арес.
- Брата твоего хочу, не тебя, - выпалила ему в лицо, обмирая от страха. Это не разговор, я по минному полю иду, но отступить не могу, сдаться.
Не будет ведь он силой...
И брата не позовет, ему не позволит гордыня.
Все эти мысли вихрем в голове пронеслись, пока он стоял напротив и, не мигая, рассматривал меня, сощурив черные глаза.
Мамочки...
Кто-то снаружи дернул ручку двери. Понял, что заперто и громко постучал.
Я даже не вздрогнула, настолько окаменела от внимания хозяина дома, я в опасности, как перед диким зверем беспомощная, стою.
Стук повторился.
