Девочка Давида

— Куда собралась?

Я вскинула удивленный взгляд. Мои слова не понравились ему: Давид сощурился, задышал тяжелее, его ноздри опасно раздувались. Я рассчитывала на сделку, которая ему подойдет.

Но получила обратное. Я разозлила зверя.

— За границу, — я была честна, — я больше не с Домеником. Каждый сам за себя.

— Да что ты говоришь? — Давид ухмыльнулся.

Он не был удивлен. Значит, следил за нами и понял, что я в бегах. Но следил только последние дни, на которые я ушла из роддома, иначе бы он знал, что я беременна.

Значит, Эмин хорошо нас прятал.

Я закашлялась: Давид вытянул сигарету из пачки и спустя несколько секунд затянулся.

Нельзя. Вредно. Опасно.

Но Давид ни о чем не знает, ему все можно.

— Послушай, оставь меня в живых. За мной ведь Эмин стоит, и если ты убьешь меня в его городе…

— Заткнись.

Давид сделал шаг, и я перестала дышать.

Угрожать было глупо, но я шла ва-банк.

— Не угрожай мне другим мужиком. Не делай этого… Жасмин. Не то пожалеешь.

Он выдохнул это мне в лицо вместе с едким дымом.

И что-то еще происходило внутри, но от страха я не могла понять, что меня тревожило. Мне бы не родить сегодня, а остальное переживу. Правда? Но они так толкаются… Божечки.

— Ты искал меня и нашел, чтобы убить меня? — спрашиваю тихо как подытоживаю.

— Свидетели долго не живут.

Я кивнула.

Я лучше Давида знала, сколько они живут.

— Мы можем договориться, Давид.

Щелчок. Предохранитель снят.

Я поздно понимаю, что такие, как он, на клятвы не рассчитывают.

— Ты так ни хрена не поняла, Жасмин. Или Кристина? Как к тебе обращаться?

Давид раздражается: больше курит, чаще матерится. Поджимает губы.

Свет луны заливает спальню едва. Если бы Давид узнал о моем положении, конечно, он бы не причинил мне боль.

Моя беременность — мое спасение. Я не позволю этому зверю совершить ошибку.

— Что я должна была понять, Давид?

— Что ты была мне нужна.

Была.

Это ключевое слово.

Давид спускает с меня взгляд и смотрит на часы. Догадка озарила меня: он кого-то ждал.

— Скоро сюда заявится Доменик? Ты ждал, пока он выйдет на меня, чтобы убить нас обоих?

Я все поняла. За секунду поняла.

Я поймала блик в его глазах, а в блике этом — оттенок горечи и немного сожаления. Не о прошлом, — о будущем.

Давид пришел сюда, чтобы убить меня.