Девочка Давида

В кармане я крепко держала ствол, но понимала: он — мой учитель. Он сильнее меня, и знает каждый мой следующий шаг.

— Я же сказала, что не хочу его убивать. Мне больше это не нужно.

Даже будучи опьяненным, он был невероятно силен. Как Давид выпил его яд? Его связали, принудив насильно? Он ведь одиночка, ему сложнее без подкупных псов.

— Ты глупая девчонка, Жас. Сегодня ты хочешь одно, завтра — другое. Я лучше знаю твои желания.

Доменико коснулся меня. Волос, шеи.

Боже.

Я глазах на миг помутнело: он никогда не касался меня.

Я ведь всегда была противна ему.

Он не любил и не хотел меня.

А теперь ласкал. Склонился близко, обвел губы пальцем, шею. Мне кажется, меня повело.

Получить желаемые касания от некогда любимого мужчины… это как наркотик. Запоздалый.

— Не трогай.

— Ты же всегда хотела этого. Чтобы я трогал. А не он.

Доменико кивнул в сторону — где-то там корчился Давид.

Я покачала головой со слезами на глазах. Хотела, потому что любила. Но после Давида чужой мужчина был как табу.

Давид меня заклеймил. Наверное. Закодировал, чтобы от касаний другого мужчины меня тошнило. Выворачивало наизнанку и хотелось бежать.

И я побежала. Оттолкнула своего учителя — он омерзителен теперь. После Давида все будут… не теми. Я заклеймена. Порабощена.

Но спасать своего мучителя я тоже не собиралась.

Я выбежала из ВИП-ложи, а там меня схватили под локоть. Я сумела вырваться, сунулась в карман пальто, но искомого не нашла — Доменико своровал мое оружие.

Без защиты меня быстро подперли к стенке люди Доменико, сам он подошел чуть позже.

— Не трогай меня! — прорычала тихо.

Он тронул.

Ублюдок распахнул пальто и поверх свитера сжал грудь. Я закричала.

— Я тебя убью!

Его люди продолжали удерживать меня. Доменико ухмыльнулся и прошептал на ухо:

— Ты перепутала слово. Раньше ты говорила мне: «Я тебя люблю».

Я плюнула ему в лицо.

Кажется.

Еще меня тошнило… от его близости скручивало живот.

Он вытер мой плевок и посмотрел прямо в глаза. Я застыла в ужасе, готовясь к пощечине.

Но его слова были куда страшнее:

— Придет время, и я тебя трахну. Ты еще будешь молить о пощаде, шлюха.

Он сделал знак, и меня увели.

Прямо в соседнюю комнату.

Времени обдумать его слова не было — меня швырнули на пол. Рядом корчился Давид. Зрелище было страшным — из его рта, кажется, шла пена.