Глава 56
Я стояла и наблюдала за шикарным видом из окна пентхауса, или, как его называли в Испании, atico, принадлежащего семье дель Алькасар и расположенного в самом сердце Мадрида.
Попивая свой утренний кофе, я рассматривала парк Ретиро, который роскошной листвой смотрел в наши окна, и улыбалась в предвкушении еще одного дня, наполненного моими любимыми приключениями, состоявшими из посещений музеев и интересных мест. Несмотря на то, что Мадрид встретил нас сухой июльской жарой, я откровенно наслаждалась поездкой, в отличие от Паломы, для которой Мадрид был лишь городом, где родился ее отец, и она здесь бывала нечасто.
Сказать что я была под впечатлением — не сказать ничего. Алехандро был человеком слова, в чем, впрочем, я не сомневалась — каждый день он открывал мне настоящий Мадрид с его незабываемой столичной энергетикой, в которую вплетались вековые традиции. Я побывала не только в знаменитых исторических точках, но и окунулась в атмосферу настоящего Мадрида, стала на несколько дней коренной “мадриленья”, сплетаясь в одно целое с этим неимоверным городом и его разнообразием районов.
Я чувствовала гламур Саламанки с ее бутиками брендов класса «люкс», становилась чуть более традиционной в квартале Ла-Латина с ее “старым” Мадридом и “Plaza Mayor”, мне хотелось эпатировать в авангардной Чуэке с ее гейским кварталом и экстравагантным духом, и я влюбилась в отвязную Маласанью, с ее хипстерской атмосферой мадридской “движухи”.
Взяв сотовый в руки, я начала листать запечатленные в моем фотоальбоме моменты, некоторые из них, самые яркие, я отправляла Ричарду.
“Герника” в музее королевы Софии. Это полотно передавало всю боль войны. Оно было пропитано ужасом смерти, здесь все еще слышались взрывы бомб, и чувствовался запах крови с привкусом металла. Именно эта картина ассоциировалась у меня со шрамами на теле моего воина, когда я ласкала их в нашем с Ричардом Эдеме.
Зная о запрете фотографировать в музеях, я нашла репродукцию в интернете и отправила Ричарду с сообщением:
“Герника.
Рисунок войны на спине Воина. Целую каждый твой шрам.”
Я вздохнула, и, мысленно обласкав каждый его рубец, открыла следующее изображение. Музей Прадо, где я замирала у картин Веласкеса, Гойи и Эль Греко, чувствуя их неповторимую энергетику, наполненную художниками и прошедшую сквозь века.
Стоя в зале Веласкеса, я улыбнулась и, найдя репродукцию, отправила Ричарду с припиской:
“Менины” Веласкеса. Чувствую себя одной из фрейлин при дворе короля Филиппа IV.
