""Быть или не быть"".
Я опустила взгляд, вспоминая телефонный разговор с Латом. Он позвонил еще днем, передать, чтобы я была готова к девяти.
— Кун-Ричард заедет в отель переодеться и заберет вас. Катер уже пришвартован на причале Луи II.
— Спасибо, Лат, думаю, я успею к этому моменту, — поблагодарила я и, немного поколебавшись, продолжила:
— Могу я задать вопрос?
— Да, — коротко отвветил таец, и мне показалось, что он напрягся.
— Я знаю, что Ричард ночевал вчера на яхте… и он был не один, ведь так? — спросила я, но не для того чтобы услышать опровержение и успокоиться, а наоборот — чтобы убедиться в правоте своей интуиции в отношении Джины.
Лат промолчал, что еще сильнее укрепило меня в этой мысли, и я его дожала:
— Я видела, как в пять утра отъезжал кар."
"— Да, не один, — коротко ответил Лат, и я машинально кивнула.
— Спасибо за честность.
— Но это ничего не значит, — внезапно добавил он.
— Меня не нужно успокаивать, и я не жду оправданий, — грустно усмехнулась я. Барретт в них не нуждается, и он никогда и ничего мне не обещал.
— Это не оправдание, — возразил Лат. — Вы официальная спутница кун-Ричарда и на празднике сопровождать его будете вы, а не другая женщина.
— Откуда такая уверенность? — в моих словах звучала ирония.
— Я слышал, как кун-Ричард разговаривал со своим пресс-секретарем сегодня днем. Мистеру Хиллу нужно было дать распоряжения фотографу из “Business & Yacht International”, приглашенному на вечеринку. Ваши фото будут подписаны как “спутница мистера Барретта мисс Харт”.
Я вспомнила совместные фото Барретта и сестер Романофф и вновь покачала головой:
— Что мистеру Барретту мешает иметь двух спутниц на вечере?
— Когда кун-Ричард отдал распоряжение позвонить вам, чтобы сориентировать вас по времени, он бы сказал и о второй спутнице, чтобы поставить вас в известность до вечеринки.
Его ответ был резонным и походил на правду — меньше всего Барретту было нужно, чтобы женщины, сопровождавшие его, были не подготовлены и выглядели обескураженно в фотообъективе камер.
— Спасибо, Лат, — поблагодарила я, понимая, что эта откровенность, которую позволил себе таец, была большим исключением, сделанным специально для меня.
Но, несмотря на слова Лата, разговор не принес мне облегчения. Нет, я прекрасно понимала, кто такой Барретт, не питала иллюзий на его счет, и для меня его поступок не стал большой неожиданностью — циник и эгоист во всем. Но мои эмоции требовали выхода. Моя никому не нужная любовь требовала выхода.
