День Всех Святых. Пограничное время. В язычестве считалось временем волшебным и мистическим, когда в мир людей приходили волшебные существа, а люди тоже могли побывать в потустороннем мире. И сейчас я физически осязала эту грань миров, будто зависла в невесомости между двумя реальностями.
Я сидела в своей комнате, грея в руках смарт, и никак не могла решиться на звонок. Я знала, что должна была позвонить, но каждый раз, когда активировала телефон, мое сердце начинало биться так громко, что, казалось, я слышу его стук в голове.
“Еще две минуты”, — говорила я себе, но, как только я закрывала глаза, моя память отбрасывала меня на яхту, на ту злополучную вечеринку Хэллоуин. Воистину, та ночь перехода в Ноябрь стала для меня бесконечной."
"Я изучала решительное лицо Алехандро и понимала, почему он бравировал. Здесь он был на своей территории, за его спиной стоял отец, и его связи премьер-министра, здесь у Медины, по его мнению, было больше ресурсов, и он считал, что может быть на равных с такой акулой, как Барретт.
Но он ошибался и недооценивал противника — Барретт был далеко не прост. И я злилась — на себя, за то, что допустила эту ситуацию, на Алехандро, за то, что полез туда, куда ему совсем не следовало лезть, и на Ричарда, который, без сомнения жестко накажет молодого волка, не щадя никого.3f1d1c
— Ты зря это всё затеял, Алехандро, — покачала я головой. — Мой тебе совет, оставь эту затею.
— Я обеспечу тебе безопасный уход, Лили. С твоей головы не упадет ни единого волоса.
Я продолжала смотреть на него, и теперь, после всего сказанного, у меня была возможность посмотреть на Алехандро под другим углом.
Несмотря на то, что я по-прежнему считала, что в этой игре с Хищником взыграло эго молодого волка, я не могла не отметить и его позиции в отношении меня. Он шел ко мне уже полностью подготовленный. У него даже была защита для меня. Алехандро был человеком действия. И, как оказалось, далеко не романтиком. Отсюда и его такой откровенный, прямой, временами жесткий разговор. Так разговаривают с другом, без прикрас, не стараясь смягчить правду.
Он не пытался меня соблазнить нежностями или пылкими словами любви, как, например Назари, он снял маску и показал себя настоящего, не старался казаться лучше, чем он есть на самом деле. Он открылся, в надежде, что я оценю его честность, что приму, а со временем и полюблю его такого, какой он есть. Как я полюбила Ричарда Барретта.
— Что ты увидел на этих картинах? — вскинула я на на него внимательный взгляд.
