Но Солярису не нужны были ни мои представления об отношениях мужчины и женщины, ни мои сердечные подарки в виде исполнения дорогих мне песен, ни мой образ взрослого ребенка, о котором мне напомнил внешний вид девочки — яркий детский купальник.
Тот факт, что я смотрела на саму себя маленькую, и видела ее отдельно от себя, означал дистанцированность меня сегодняшней от этого образа, образа ребенка: теперь маленькая девочка была сама по себе, я — сама по себе. Солярис беспощадно и бескомпромиссно, как он это умеет, разрушил своей мощью все то, что возводила маленькая Лили, а сегодняшняя я, наблюдая за этим разрушением иллюзий, осознавала, что все это не имело своего будущего рядом с Солярисом.
“Замок из песка ненастоящий…” — вспомнила я свои утешения для маленькой плачущей меня. И девочка исчезла, ее тоже, по сути, заставил уйти Солярис — осталась только я рядом с Океаном, приняв его сущность.
Что меня ждало, если я откажусь? Отступлюсь? Женское одиночество.
Выброшенный на безлюдный берег корабль. Да, будет карьера, существование бесполой единицы Лилит-Евы Харт, и сверхзвуковой поезд по имени “Жизнь Ричарда Барретта” никогда больше не остановится для меня. Либо сейчас, либо никогда. Третьего не дано. После аварии, когда я отчетливо ощутила нелюбовь к Максу, когда я полностью приняла в себе свою предназначенность Ричарду, я не сомневалась ни секунды — другого мужчину я к себе не подпущу. Все это будет суррогатом, который лишь заполнит мое существование, но будет не любовью, а всего лишь благодарностью и спасением от одиночества.
Тигр, чувствуя мою задумчивость, запрыгнул на колени и внимательно посмотрел на меня янтарными глазами.
— Со мной все будет хорошо, — улыбнулась я и, поглаживая его по бронзовой шубке, бросила взгляд на упакованную и готовую к переезду сумку.
Рядом на покрывале были разбросаны вещи, которые я примеряла перед встречей с Барреттом, тут же, на постели, лежал и мой несессер, который я в спешке вытащила в поиске подходящего наряда.
Опустив Тигра на пол, я подошла к кровати и, открыв несессер, вытащила своего счастливого Будду. Я поставила его рядом и, вновь запустив руку в свою “шкатулку”, извлекла оттуда жемчужный браслет, а следом и свою вышивку, где на канве яркими голубыми буквами виднелось имя “Лилит Ева Харт”.
Рассматривая свои недавно нажитые ценности, я вспоминала людей, мне их подаривших.
