Из открытого окна послышался звук заводящегося мотора джипа, и она аккуратно, чтобы ее не было видно, выглянула из-за шторы.
Эту картину удаляющейся машины Ричарда она тоже навсегда сохранила в памяти.
“Сбросил балласт”, — горько усмехнулась она, и на нее навалилась неимоверное чувство жалости к себе.
Все еще слыша в ушах спокойные удаляющиеся шаги и звук мотора, она сползла вниз по стене и, уже не сдерживаясь, в голос, громко зарыдала, пообещав себе, что когда-нибудь она станет мега-успешной, ее будут любить, ценить и уважать, а значит, она будет счастлива.
Но если бы это было так просто…
Глава 21
— Фрау Вернер, вам принести что-нибудь попить? — спросила горничная Грета по-немецки, отвлекая от размышлений.
Барретт не терпел на борту личного самолета посторонних бортпроводниц, предпочитая Лата, поэтому Марта всегда с собой в поездки брала Грету, которая могла не только следить за ее гардеробом, но и знала предпочтения свой хозяйки в выпивке и еде.
— Может быть, бокал Рислинга? — улыбнулась Грета.
Марта хотела заказать белого вина, но решила, что алкоголь в данном случае не лучший помощник. Ей нужно было сохранять спокойствие, уверенность и ясность мысли.
— Пожалуй, бокал воды без газа будет кстати, — коротко кивнула она и увидела подъезжающий к трапу джип Барретта.
“Вовремя”, — посмотрев на часы, отметила Марта, и уже через минуту наблюдала, как Барретт, выйдя из машины, направился к трапу, на ходу отдавая распоряжения сопровождавшим его Макартуру и Лату.
Марта машинально улыбнулась. Она любила наблюдать за Ричардом, за его уверенной походкой, исполинской статью и спокойными движениями. Всё всегда под контролем. Ни одного лишнего движения или ненужной мысли. Именно в такие моменты она чувствовала себя женщиной за своим мужчиной, забывая о своей независимости и эмансипации. Именно находясь рядом с Ричардом, она менялась. Только Барретт ей давал это ощущение женственности. Только с ним ей хотелось встать ЗА его плечо и притушить свою самодостаточность.
Только с ним она чувствовала себя не партнером, которой нужно принимать сложные решения наравне с мужем, не королевой на пьедестале, которой внимали, а слабой женщиной под защитой своего мужчины. Это было странное чувство, противоречившее ее независимой гордой сути, но отрицать этой трансформации она не могла и не хотела.
Барретт зашел в салон самолета и, как обычно, не сказав ни слова, сел в свое кресло напротив.
