Девочка для Бешеного

Не похоже, будто он легко отступит, но меньше всего я хочу, чтобы Макс ввязался в разборки с таким уголовником.

— Я же вижу, — выдает парень. — Ты на взводе.

Он переводит взгляд в сторону. На флажок. Потом снова смотрит на меня, склоняет голову к плечу.

— Что не так? — спрашивает. — Я любой вопрос разрулю. Сказал же. Тебе больше не надо ни о чем волноваться. Что произошло?

Ладно. Молчать тоже нельзя. Иначе Волков сам начнет выяснять.

— Я думала, все уже решилось, — нервно дергаю плечом. — Несколько дней назад мне доставили цветы от незнакомого мужчины.

Я не взяла букет и объяснила, что не приму никакие подарки от постороннего человека. А вчера он прислал своего водителя. Тот ждал меня под подъездом. Ничего не произошло, Макс. Я просто еще раз повторила свои слова. Такие знакомства мне совсем не нужны. Надеюсь, этот Джамал…

— Садаев? — голос звучит неожиданно хрипло.

— Да, — киваю. — Джамал Садаев. Надеюсь, теперь он все понял и больше никого не будет ко мне присылать.

— Конечно, не будет, — оскаливается.

— Я ему лично все объясню. Повторю так, чтобы точно дошло.

Парень мрачнеет. В его глазах горит недобрый огонь.

— Нет, Макс, не надо, — качаю головой. — Пожалуйста.

Волков молчит. Лишь сильнее сжимает челюсти. Черты лица сразу заостряются, становятся жестче.

— Макс, — сглатываю. — Прошу, не нужно с ним связываться. Я не для этого тебе все рассказала. Я не хочу, чтобы ты рисковал.

Невольно обнимаю себя руками, обхватываю плечи ладонями.

— Но честно говоря, я боюсь, — признаюсь, поежившись.

— Опасаюсь таких людей. Увидела машинку на флажке, вот и вспомнила. У него ведь тоже оранжевая.

Волков ничего не отвечает. Но я замечаю, как нарастает его напряжение, как сильнее вздуваются вены на мощной шее, как темнеют и без того черные глаза.

— Макс.

Я накрываю его массивные ладони своими, и он тут же перехватывает мои пальцы, слегка сжимает и поглаживает, чертит линии на внутренней стороне запястья. После перемещает руки так, чтобы мои ладони буквально утонули в его руках.

Согревает, оберегает, дает ощущение защиты.

Мрачное выражение его лица как будто проясняется, в секунду светлеет.

— Лиза, ты моя, — криво усмехается. — Никакие уроды не будут тереться рядом и капать слюной.

— Этот Садаев опасен.

Парень в ответ только выгибает бровь.

— Я думаю, водитель ему все передал, — прибавляю. — Теперь он точно понял, что ничего не получится.

— Понял, — кивает Волков. — А если не понял, то скоро поймет.