Уже и башка моя заживает, а в деле ноль подвижек. Мозг плавится от этого дерьма.
Закрываю глаза – девчонка рядом. Такая реальная, что нутро печет. Руками себя обнимает, дрожит. Глаза таращит. Губы кусает.
– Подойди, – приказываю.
Она только головой мотает.
– Будет лучше, если сама подойдешь.
Всхлипывает. Ни шагу вперед не делает.
– Давай, – хлопаю по своему бедру. – Садись ко мне на колени. Чего застыла? Снимай эти тряпки.
Я знаю, что у нее под кофтой. Под джинсами. Белье самое обычное. Простое. Но как же оно заводит.
Потому что надето на нее. Плевать в чем она. Все снять с нее хочу, содрать.
Протягиваю руку вперед, а там ни черта. Воздух. Наталкиваюсь на пустоту. И понимаю, что уже с ума схожу. Надо напряг сбросить.
– Давай девку, – говорю Мирону.
Вскоре получаю заказ.
Блондинка. Смазливая. Стройная. Она улыбается и подходит ко мне, виляя бедрами. Руки ко мне тянет, но вовремя останавливается
Говорит что-то, только мне на это плевать.
– На колени, – обрываю. – Рот делом займи.
Хорошо, что не брюнетка.
И вообще никак на девчонку не похожа. Иначе бы выставил ее сразу.
Выброс напряжения. Разрядка.
Я не чувствую ничего. Отправляю девку прочь раньше срока.
– Другую найти? – спрашивает Мирон.
– Нет, – бросаю. – Почему в прошлом отчете нет ни одной фотки?
– В новом сделают больше.
Пару раз пытаюсь с этим завязать. Просто не читать отчеты. Не листать папки. Но черт, я уже подсел. И фотки эти проклятые так и тянет пересмотреть.
Чувствую себя двинутым маньяком. За каждым ее действием слежу.
И слюной исхожу, когда о ней думаю.
Клинит конкретно. И здесь только один вариант – получить ее. Возьму – и сразу же отпустит.
Резник рядом с девчонкой так и не объявляется. Зато крутится этот Жданов. И еще выясняется, он и сюда мотался, пытался ее забрать. Видно, подставу свою иначе представлял. Хотя не важно.
Какого черта этот хмырь рядом с ней вьется?
День проходит за днем. Я здесь как в клетке застрял. Пока Резник на свободе кайфует, я могу только со стороны за жизнью наблюдать.
Приходит очередной отчет.
Что за дерьмо?
Девчонка на руках у Жданова. Он ее держит. Прижимает крепко. В машину укладывает. Перебираю фотки, перед глазами темнеет.
Обрыв.
Дальше снимок, где она плачет.
Полицейский участок.
Перевожу взгляд на текст. Ее родители погибли. Автокатастрофа. Перечитываю отчет еще раз. Фрагменты складываются.
Она у Жданова на руках.
Челюсти сжимаются до скрежета от одной этой картины.
Звоню Мирону.
– Делай, что хочешь, но я должен выйти.
