На мосту, в центре города. Мне очень жаль, Таисия Александровна, но ваши родители погибли. Скончались на месте. Ничего нельзя было сделать.
Он говорит что-то еще.
Но я выхватываю только обрывки.
Машина взорвалась. Неисправность двигателя.
Информация теряется. Не могу воспринимать.
— Вы меня слышите? Таисия Александровна?
Телефон выпадает из дрожащих пальцев. Реальность расплывается, меркнет перед глазами. Вокруг вакуум, который меня затягивает.
Я просто отключаюсь. Последнее, что успеваю уловить — сильные руки подхватывают меня, удерживают, не позволяя упасть.
Дальше — только темнота.
***
Я не верю, что это правда. Даже когда стою на кладбище перед двумя закрытыми гробами, а вокруг собираются родственники и друзья нашей семьи.
Мне до последнего кажется, это дурной сон. Кошмар, от которого никак не могу проснуться.
Я раз за разом прокручиваю в голове тот момент, когда вышла на балкон и смотрела на родителей, провожала их. Такие радостные. Полные надежды.
Они были уверены, что все впереди. Я сама была уверена, что жизнь теперь наладится.
Папа сказал надеть куртку. Почему я отказалась?
Хотя глупо сейчас думать о таком. Жалею, что не обняла их крепче. Что не поцеловала еще раз.
Мне бы только на минуту вернуться назад. Мне бы…
Я в ступоре. С трудом воспринимаю происходящее. Только массивная ладонь на талии позволяет удержаться.
Жданов все время рядом.
Он помогал мне с самого начала. Возил по всем инстанциям. Занимался организацией похорон.
Устроил это быстро. Мне оставалось только ставить подпись.
— Тая, — слышится шумный выдох. — Жаль, что все так сложилось. Мои соболезнования. Если тебе нужна поддержка, то я всегда рядом.
Вздрагиваю и оборачиваюсь.
Эдуард Колесников стоит прямо передо мной. И его жена Ксения тоже здесь, чуть позади держится.
— Вы? — лишь это удается выдать.
Кажется, начинаю задыхаться.
— Тайка, ну чего ты так официально, — он как-то нервно улыбается. — Я ж с тобой столько возился.
Считай, с пеленок тебя нянчил. Ты мне как родная дочка.
— Уходите, — твердо бросаю я. — Уходите отсюда сейчас же.
— Что? Ты чего это?
Колесников явно удивлен.
— Понимаю, мы с твоим отцом плохо разошлись, — продолжает он. — Только сейчас такой момент, что я… или ты в обиде за суд?
— Это же вы, — кривлюсь. — Вы все устроили.
— Ты о чем?
— Вы сами знаете.
— Что это еще за обвинения такие?
Я не верила в случайную автокатастрофу.
