Какая там могла быть неисправность двигателя, если отец обожал свою машину и лично следил за техническим обслуживанием?
Такое стечение обстоятельств вызывает подозрение. Папа как раз нашел важные документы, которые могли переломить ход всего процесса. И накануне заседания происходит авария. Машина выходит из-под контроля. Врезается в столб и взрывается.
Никто и слушать меня не стал. Все списали на технические неисправности. Даже связи Жданова не помогли открыть дело и провести расследование.
— Ты хочешь сказать, я убил твоих родителей? — мрачно спрашивает Колесников.
17
Я ничего не отвечаю. Слова просто забиваются в горле. Мне хочется, чтобы Колесников отсюда ушёл. Не могу его здесь видеть. Физически не могу. Меня трясет.
— Тайка, да за кого ты меня принимаешь? — продолжает мужчина. — Я бы никогда…
Дальше он говорит ещё много всего. Но я не слышу. Просто не воспринимаю фразы. Кровь дико бьет по вискам. В ушах шумит, а затылок наливается свинцовой тяжестью.
— Вы же видите, в каком она состоянии, — вдруг доносится голос Жданова.
— Все это можно обсудить потом.
Колесников открывает рот, но так ничего и не говорит. Через время он действительно уходит.
Жданов обнимает меня за плечи. А я бездумно смотрю вперёд.
После того как Эдуард уходит, легче не становится. Хотя теперь мне никогда не станет легче.
Я вижу, как могилы начинают засыпать. Комья земли падают на крышки гробов.
Кто-то взвывает. Совсем близко. Не сразу понимаю, что это я сама. Слёзы душат, рыдания вырываются из груди.
Зажимаю рот ладонью. Зажмуриваюсь.
Нет. Не могу поверить. Просто не могу.
С каждой прошедшей секундой мои близкие люди оказываются все дальше от меня. Привычный мир рушится.
Все как в тумане. В пелене. Разные кадры мелькают перед глазами."
"Кладбище. Поминки. Близкие друзья и родственники выражают соболезнования. Их голоса и лица сливаются в моей голове. Одна размытая картина, один глухой звук.
Я не понимаю, как буду жить дальше. Я вообще не понимаю, что делать. Абсолютно потеряна.
***
— Вы уверены, что хотите взять академический отпуск? — спрашивает заведующий кафедрой.
— Да, — сглатываю. — По семейным обстоятельствам.
— Понимаю, — кивает он. — Я подпишу вам документы. Пока что оформим на год.
Молча смотрю, как ручка скользит по бумаге.
— Учитывайте, что в нашем университете допускается продление только до двух лет. Больший срок взять не получится.
— Я знаю.
— Надеюсь, вы ещё вернётесь к нам, Таисия.
Благодарю его и выхожу из кабинета.
