Вот оно, возвращение к тем временам, когда легкость и наивность ещё присутствовали в характере Кати. Такое знакомое, родное. Безмятежное.
Даже скованность от того, что она полностью обнажена, отошла на второй план.
Ещё немного, и товарищ генерал приучит её ходить без трусиков и с голой грудью перед ним.
Он вошел следом и прикрыл дверь.
Катя уже не удивилась размерам парильни. Здесь места хватит на десятерых взрослых мужиков. Скорее всего, большой компанией тут и собирались.
Пока у неё ещё осталась решимость, Катя развернулась к Ковалю, едва не уткнувшись носом ему в грудь.
Снова за спиной. Снова слишком рядом.
— Ты первый, — выдохнула она, осторожно делая шаг назад, чтобы не поскользнуться. Она не сомневалась — её поймают. Не хотелось, чтобы генерал дотрагивался до неё раньше времени.
— Первый в чем? — мужчина внимательно на неё посмотрел."
"Какие же у него всё-таки выразительные глаза! С ума сойти можно. Общаться с Русланом Ковалем невероятно трудно, если ты не испытываешь к нему симпатии.
или вы не знаете друг друга много лет, чтобы не шарахаться от его взгляда. Лицо спокойное, безэмоциональное. а глаза настолько выразительны, что и слов не надо.
— На полок. Буду тебя парить.
Пожалуй, стоило затеять авантюру с баней ради того, чтобы увидеть удивление на лице Руслана. А он удивился и не скрывал этого.
— Серьезно? Ты меня? — мужчина усмехнулся, и даже сталь в его глазах перестала быть настолько режущей.
— Я. Тебя.
Катя стояла, поджав ножки.
Не думать, что голая… Не думать…
— Даже интересно… Девочка в роли парильщика, первый раз с таким сталкиваюсь.
— Не может быть, — Катя старалась поддерживать беззаботный тон.
Она себе обещание дала.
— Может. Мужик не каждый выдержит. А ты?..
Катя хмыкнула и пожала худыми плечами.
— Девушки из провинции умеют удивлять.
А вот это она сказала зря.
Потому что Коваль протянул руку и поймал её за подбородок.
— Ты очень сильно меня удивляешь.
От этого признания у Кати подкосились ноги, на тело обрушилась никчемная и неуместная слабость.
Штормовая лавина, которой и был Коваль. Его животный магнетизм опрокидывал навзничь, не оставляя ни единого шанса на сопротивление.
Тем более, когда он хотя бы чем-то прикрыт, а ты стоишь, в чем мама родила. И на уровне инстинкта понимаешь, что тебя от пропасти отделяет крохотный шаг. Нить тонкая, уже износившаяся, почти дряхлая. Чудо непонятное, непостижимое.
