Инстинктивно Катя ноги свела сильнее. Не дастся…
— Катя-Катя-Катерина, что же ты глупишь-то? А? Давай по-хорошему, и я буду добр.
Помогу. Потом.
Его «потом» Она даже не заметила. Зря.
— Не подходите.
— Ты мне угрожаешь?
— Нет. Просто не подходите. И верните меня в камеру, — она смотрела на приближающего мужчину, не моргая. — Вы меня не для допроса вызвали. Вы…
— Рот закрыла.
От наглости, от грубости Катя на мгновение опешила. Пусть она и не росла вне цивилизации, не была наивна, как могло показаться окружающим.
Судьба уберегала её от злых и нехороших людей. Но никто никогда с ней не разговаривал в таком тоне, словно она на самом деле последняя шлюха, продающая тело на трассе."
"Катю учили, что нельзя грубить людям, что необходимо держать дистанции, уважать собеседника. Тогда и к тебе так будут относиться. В школе её даже дразнили — Екатерина Великая. Она лишь улыбалась в ответ. Те, кто дразнил, в конечном итоге становились её хорошими друзьями.
В том городке с населением в двадцать тысяч она была вполне счастлива.
Зачем, спрашивается, уехала?
Потапов надвигался на неё.
С запозданием Катя попыталась встать. Надо было раньше. Потому что как только она сделала попытку, тяжелая мужская рука толкнула её назад, и только чудом Катя не завалилась на бок. Зато отклонилась назад. Руки в наручниках сильно сковывали маневры, от неудачного и жестокого толчка, болью прострельнуло в правом предплечье.
— Сидеееть, — гортанно зарычал мужчина, окончательно теряя человеческий облик.
Помутневшие от алкоголя глаза опасно блестели.
Не успела Катя отреагировать, как он навис над ней. Его широкая ладонь надавила на плечо, не давая ей возможности выпрямиться, причиняя ещё большую боль.
— Только рот открой, — угрозы сыпались одна за другой. — Тебе тут никто не поможет, поняла? А я тебе гарантирую: в камеру посажу таких товарок, что мои прикосновения тебе ласками трепетными будут казаться! Поняла, спрашиваю?
Поняла, ты меня?
Второй рукой он сжал её подбородок Ногами же грубо растолкал её колени в сторону, вклинился между ними.
На Катю накатила волна тошноты. От алкогольных паров, смешанных с мужским потом, от самого Потапова, что навис над ней, от осознания чудовищности происходящего.
Она может закричать. И что дальше?.. Вот что? Придут его сослуживцы. Посмотрят и закроют дверь. Даже если помешают насилию, что будет завтра? Потапова не уволят, его даже на ковер к начальству не вызовут.
Ворон ворону глаз не выколет.
— По… поняла.
Ничего она не поняла.
