И не хотела.
Она должна выбраться отсюда… Из его кабинета.
Её мозг отключился. Как и семь дней назад, на трассе. Она словно видела себя со стороны. Испуганная до чертиков и не знающая, что предпринять.
Между тем мужская ладонь опустилась на голое колено.
Мерзко…
Господи, как же мерзко!
Словно мерзкое насекомое присосалось, а скинуть не представляется возможным.
Потапов задышал чаще, на лбу выступила крупная испарина, глаза лихорадочно заблестели.
— Каааатттяяяя…
Катю душила истерика. Глухая, застрявшая комом в груди.
Ещё немного, и девушка задохнется.
Да, пусть она упадет в обморок… пожалуйста… лишь бы не видеть мерзкой рожи Потапова.
Катя даже не сразу поняла, что они больше не одни. Не услышала, как отворилась дверь, отреагировала, лишь, когда услышала гневное:
— Потап, ты совсем охренел? У тебя тут чё происходит? Страх совсем потерял?
Пришли.
Кто-то пришёл и поможет ей. Предотвратит насилие.
Странно. но у Кати не возникло чувства облегчения. Некий ступор.
Она медленно повернула голову в сторону двери и увидела ещё одного мужчину в полицейской форме. Тоже вроде бы капитан
— Деза, ты не вовремя.
— Конечно, мать твою. Шарапов бы тебе башку оторвал, тогда бы я был не вовремя.
Ты чё творишь, придурок?
— Заткнись.
Можно было ожидать, что капитан поднимется с корточек, оставит её в покое. Но нет — сильнее сжал колено, приглушенно зарычал. Как зверь.
— Чё заткнуться-то? Коваль уже в камере своей, давай. Её ждет.
Коваль?
По спине Кате точно разрядом тока прошлись.
Она вспомнила!
Вспомнила…
Глава 3
И снова коридор.
Серый, безликий.
На этот раз им не попался никто, ни единая душа. Ещё Катя обратила внимание. что её вели в крыло, где она не была. С другой стороны, она что, знала всё расположение полиции? Да и какая разница.
Предплечье болело, колено, за которое держался Потапов, неприятно ныло. Катя специально сосредоточилась на физиологических особенностях организма, чтобы ни в коем случае не думать о том, что ей предстоит.
Её ведут к Ковалю…С ума сойти.
Неужели вот так?… Запросто?. Сами представители закона? В голове не укладывалось, и привычный мир, вера в то, что добро всегда побеждает зло, что есть справедливость на этой грешной земле, что ты не одна, что защищена, что тебя просто так никто не обидит, таяла на глазах. Рассыпалась в прах. Развеялась.
Катя чувствовала горький привкус во рту. Не то крови, не то того самого пепла.
