Её ещё не осудили, а с ней обращаются хуже некуда.
— Зачем? — тихо, почти не размыкая губ, спросила Катя — Вы тоже желаете знать мокрые ли у меня после стирки трусики? Так посмотрите!
Катя нагнулась, и быстро переступая ногами, стянула трясущимися руками трусики.
А потом, повинуясь только инстинктам, среди которых не было самосохранения. кинула трусики в спину генерала.
* * *Коваль обернулся.
Сделал два шага, нагнулся и поднял простые дешевые трусики.
— Не влажные, — сказал, усмехнувшись и накрутил их себе на ладонь, как трофей.
Не спеша и не сводя взгляда с девушки.
Его боялись. Руслан уже привык к людскому страху. Ему иногда даже становилось смешно — вроде бы не зверствует. а разговоры-то разговоры. Они все играли ему на руку. Пусть говорят, кто же запрещает? Некоторые, правда, пресекал. Навсегда."
"Лишнего всё же иногда болтать не стоило. Одно дело в кулуарах, и другое — выдавать информацию, которую и знать-то не положено. Узнал? Забудь. Тогда. возможно, тебе повезет, и про тебя тоже забудут.
Отчасти поэтому Рус давно перестал обращать внимание на людской страх. Он с ним свыкся. После войны — тем более. Воздух пропитан страхом, им дышишь, он проникает даже в пищу, что тебе подают, и которую ты делишь с теми, кого называешь братьями.
Страх… Лишь эмоция.
Которой при нужном раскладе удобно манипулировать.
Испытывал ли страх генерал Руслан Коваль?
Уже нет.
И, несмотря на свою репутацию, надо заметить, небезосновательно, он не любил. когда его боялись.
Тем более, женщины.
Он просто перестал замечать страх.
Хочет человек бояться? Хочет, чтобы другие видели и замечали его слабость?
Пожалуйста.
Воробушек дрожала. Хохлилась, взгляда не отводила, сама же тряслась.
Красивая девочка, попавшая в настоящий зверинец.
И весь этот зверинец ходил под ним.
* * *Если он давил, стоя к Кате спиной, то, когда повернулся, она думала, потеряет сознание, настолько сильные эмоции обрушились на неё, граничащие с шоком.
Она заставила себя дышать… Вдох-выдох.
Это просто человек.
Да, очень крепкий физически.
Очень.
Высокий, мощный, излучающий такую энергетику, что придавило к земле. И это не преувеличение. Или Катя до такой степени устала, что ей хотелось сесть? Вернее. присесть. Когда за тобой закрывается дверь с решетками, как-то сразу вспоминаются и некоторые блатные присказки. Глупость, конечно.
Обнаженная грудная клетка Коваля притягивала взгляд не только такой же развитой мускулатурой, но и порослью черных волос. Не тонкой дорожкой.
