немного жесткие, пахнущие вином, напористо ласкали её, да так, что она невольно задрожала, забилась. И всё же уперлась руками в его грудь, ощутив всю силу мужского тела. Если бы она уперлась в камень, был бы тот же эффект, только камень не теплый — вот и всё различие.
— Руки убрала, — Руслан оторвался от её губ лишь на мгновение, но его хватило, чтобы Катю снова ошпарила холодная, бессердечная сталь.
Девушка дышала очень тяжело, прерывисто. В одночасье мужчина заполонил всё пространство вокруг, стал всем.
В постели, наедине друг с другом, когда между ними не осталось даже воздуха, он стал восприниматься еще мощнее. А она казалась себе совсем крохотной. Рука, что он просунул ей под шею, могла без особого напряга сломать эту самую её шею. Просто зажать и всё.
Катя послушалась.
— Пожалуйста…
— Так, Катя, слушай меня и внимательно, — он не набросился на неё снова, зато прищурился и непонятно, что страшнее. учитывая, что его эрегированный член нагло и требовательно упирался ей в бедро.
— Я помню, что ты девственница. Но ты не маленькая девочка и знаешь, зачем тебя сюда позвали. Будешь зажиматься, отталкивать меня, возьму силой, а потом отправлю на х… к себе в камеру в соплях и крови. Я хочу трахаться. Хочу трахать тебя. Ясно выразился?
Куда уж яснее, ублюдок чертов.
— Да. Просто я… Дайте мне время.
— Дал уже.
И взгляд, точно бритва скользнул сначала по её припухшим губам, потом вниз к груди. Соски от холода встали и теперь торчали горошинками, делая на себе акцент.
— Хорошо… хорошо, я вас поняла…
Катя попыталась снова вернуть внимание генерала на себя. Ей не нравилось, как он смотрел на её грудь.
Словно съесть хотел.
Это вообще нормально, такие взгляды? От которых не то, что успокоиться, собраться с мыслями невозможно.
А желание… Серьезно кто-то воспламеняется? Увлажняется? Хочет? Помилуйте…
Катя подняла руку и дотронулась до мужского плеча. Огладила его. Сбежала вниз к татуировке.
Приглушенный стон потонул на её губах, когда Коваль снова набросился на них.
Он целовал её жестко, требовательно, властно просовывая язык внутрь. Катя покорно принимала его. Ей надо подстроиться под Коваля, и тогда всё будет хорошо…
Наверное.
Он оставил её губы, и, нагнув голову, зацепил губами сосок. Поиграл с ним, пососал, прикусил слегка, не больно, но и приятного мало. Катя втянула в себя живот которого после вынужденной диеты и вовсе не наблюдалось.
