Сразу же захотелось укрыться по голову, спрятаться, как в детстве, истинно веря, что если ты никого не видишь, то и тебя никто не замечает.
Она сдержалась. Повыше натянула покрывало, но максимально постаралась, чтобы её жест не выглядел убого.
Она не будет играть роль жертвы, кричать, визжать, звать на помощь.
Да, такие, как Коваль, всегда платят…
И всё же её сердце скатилось куда-то в область желудка, когда генерал поднялся.
Слишком высокий. Слишком крупный. Взгляд Кати метнулся в область ширинки на штанах.
Выпуклая. Скорее всего, и там… прилично.
Вот в такие секунды начинаешь сожалеть, что не попробовала, не узнала, как это по обоюдному согласию, а не когда тебя раскладывают.
Ладно… Не время сожалеть.
Катя чуть сдвинула голову, вроде бы и не отвернулась, но и на Коваля не смотрела напрямую. Сил нет.
Но её уловка плохо сработала. Мужчина подошёл к кровати, при этом он двигался совершенно бесшумно, что при таком росте поразительно. Наверное, обучался.
Хотя ей какая разница? Он остановился, едва не касаясь ногами матраса, и начал раздеваться.
Быстро. Сначала брюки, потом боксеры.
Катя не могла не отреагировать. Да и не смотреть тоже не могла, когда едва ли не рядом с тобой, с твоими глазами…
Ноги соответствуют телу. Такие же прокаченные, мускулистые. Отчего-то вспомнился фильм про спартанцев. Коваль бы идеально вписался в их компанию.
ТАМ тоже поросль волос, и член… эрегированный.
Большой.
Коваль не красовался, разделся и сразу же сел на кровать. Протянул руку и забрал у неё одеяло, обнажая её полностью.
— Лишнее.
— Мне холодно
— Сейчас согреешься."
"Он лег рядом, но Кате отчего-то казалось. что на неё. Она интуитивно попыталась отодвинуться, но ей не дали.
— Кудааа…
Вот тут Катя и рассмотрела, именно рассмотрела в его голосе рычащие нотки.
Её накрыло.
Как она удержалась и не завизжала, не начала сопротивляться. отталкивать его. для неё останется секретом.
Коваль притянул Катю к себе, и её затопило волной невообразимых эмоций.
Разум кричал: расслабься, дура. Это как раз тот случай, когда злить мужика не стоит. Не бьет, пока не зверствует, вроде как даже на ласку настроен. Прилег рядом, сразу не навалился. А сердце и душа вопили от боли и страха, от несправедливости. Их выворачивало, ломало, а сделать ничего нельзя.
Когда Коваль немного подмял её под себя. и его губы впились в её. Катя даже не поняла. Не успела. Пара движений, и её притянули, прижали, подмяли. Чужие губы.
