Говорил всегда по делу, ничего лишнего. Приходил за эти дня три раза. Катя плохо разбиралась в одежде, но ей почему-то подумалось, что костюм на нем дорогой, да и до блеска начищенные ботинки говорили о многом. Не бюджетный вариант.
— Будем работать, Екатерина Викторовна? — спросил он её, отодвигая стул.
— Будем.
Катя догадывалась, кто его нанял. Тут по законам книжного жанра, ей следовало возмутиться. Мол, я не такая, я не приму помощь человека, надругавшегося надо мной. Я — гордая.
Гордыня в Катерине имелась.
Но на первый план всегда выходило благоразумие.
Гордая и голодная, а ещё в СИЗО и с перспективой провести ближайшие годы в колонии — тут впору хорошенько задуматься.
И не зря она про Коваля думала, что такие, как он, заплатят за удовольствие. Она ему его доставила. Он в ответ — адвоката.
Вот и всё. Они в расчете.
Наверное.
Адвокат произвел на Катю впечатление. Ни лишних слов, ни суеты. Всё четко.
— Скажите, когда надо мной будет суд?
— Судья не выбрал дату.
— А судья… Говорят, многое зависит от судьи?
— Естественно.
Катя кусала губы.
— А что семья… — она сглотнула, — погибшего?
Адвокат немного замялся.
— Они плюсом требуют денежную компенсацию.
Катя такое предвидела.
Тяжелая жизнь и нестабильное социальное положение диктовали свои условия.
— Миллион рублей.
— Но у меня нет таких денег — воскликнула она, чувствуя, как надежда, что только всколыхнулась у неё в душе, тает.
— Когда договариваешься с пострадавшей стороной и компенсируешь материально потерю, судья выносит более мягкий приговор.
У Кати появилась вполне ощутимая физическая боль в груди. Миллион. Для кого-то несущественная сумма. Например, для сидящего напротив мужчины. Катя в этом была уверена. Его услуги стоят дорого. Возможно, он добьется для неё смягчающего приговора, если… Если у неё будет миллион рублей, с которым она сможет договориться с семьей убитого ей мужчины.
— А семья у… — она не договорила, ком встал в горле. — Дети есть?
— Да. Двое. Разве вам предыдущий адвокат не сообщил, Катерина Викторовна?
— Нет.
— Мальчик девяти лет и девочка пяти.
Господи… Перед Катей разворачивалась пропасть. Некто за спиной подталкивал её. Наступи… давай же… падай…
Она оставила двух детей сиротами.
А она ещё хочет выйти сухой из воды. Избежать наказания. Она — убийца! Убийца!
И этим всё сказано…
— Екатерина Викторовна, возьмите себя в руки, — адвокат заговорил с ней в более жесткой интонации, чем на мгновение отвлек от ужасных дум.
