Скрепя сердце и вспоминая тот небольшой матерный словарный запас, она всё же начала водить, но уже после девятнадцати. Да и до работы добираться проще. Город, в котором они с дедушкой жили, насчитывал от силы пятнадцать тысяч человек. Не осталось градообразующего предприятия — в конце девяностых успешно разорили два завода, и администрация решила, что содержать автобусы в прежнем количестве дорого. Один рейс в час и достаточно. Зато появились таксисты.
Сначала они брали за проезд столько же, как и общественный транспорт.
Набирали четыре пассажира и лишь тогда ехали по единственной дороге городского назначения. Потом стали хитрее. Перешли на повышенный трафик, но с доставкой до дома.
Катя посетовала и решила, что пора. Да и дед постоянно ворчал. Мол, платим за кредит, а на машине никто не ездит. Кредит — отдельная тема. Дедушку развели по полной. Он сначала не показывал Кате кредитный договор, лишь спустя два месяца она его нашла и едва не взвыла. Мало того, что дед взял деньги в частном банке под большой процент, так они ему навязали грабительскую страховку.
Найди документы раньше, пока не прошло две недели с момента подписания, от страховки можно было отказаться. и тогда бы им вернули часть суммы. А так оставалось только платить. Платеж составлял едва ли не половину дедовой пенсии.
Катя поставила перед собой цель — рассчитаться. Это надо сделать. Кредитный договор растянули на семь лет! И всё, что они выплатили в первый год, шло на погашение процентов, основной долг уменьшился ровно на двенадцать тысяч.
Мрак.
Кредит был не самым страшным в жизни Кати. Она бы справилась. Непременно.
Все справляются… Прогрессирующая болезнь дедушки — вот, что её пугало на самом деле и заставляло не спать по ночам. Врачи разводили руками и сетовали на возраст.
— А вы что хотите? Он у вас уже старик.
Услышав последнюю фразу, захотелось вцепиться в лощеное лицо хирурга. И это тот, кто приносил клятву Гиппократа. Тогда Катя встала и молча направилась к двери.
— Екатерина, подождите! — окликнул её мужчина, носящий белый халат незаслуженно. Катя остановилась. Неужели у бесчувственного чурбана что-то дрогнуло внутри? Она обернулась.
Хирургу не более тридцати пяти: высокий, широкоплечий, довольно симпатичный.
Смотрел на неё пристально, и снова во взгляде, несмотря ни на что, читалось превосходство.
— Да?
— Что вы делаете сегодня вечером?
Опааааа…
Катя напряглась, даже спину невольно выпрямила.
