Девки с ним не знали, как раскорячиться, в какую позу встать, как замаслить, а эта ни разу ему от души не улыбнулась, и стонет не от его прикосновений, а от, мать вашу, горячей воды!
На задворках сознания Коваль понимал, что она и не должна иначе реагировать.
Что именно честность — одна из сторон, привлекающая его в ней. А нет! Засвербело так, что готов был всю выдержку и все планы на вечер и на ночь послать на хер.
Сжать Воробушка, рвануть на себя, волосы мягкие и пушистые намотать на кулак и насадить на себя, вогнать член по самые яйца, чтобы уже заверещала, чувствуя его.
Руслан выдохнул.
Стоп, друг. Вот стопэ, и всё тут.
Порвет иначе. Уже по-взрослому, и тогда списывай девочку.
Открыв глаза, она сразу поняла, что атмосфера в комнате изменилась. Накалилась до высшей точки. Глаза-омуты свои распахнула и собралась бежать. А у самой от тяжелого дыхания грудь опускается и поднимается. так призывно, что не дотронуться грех.
Генерал Руслан Коваль давно был грешником, и никакое искупление ему не поможет.
— Всё?
— Ты хотя бы раз кончала? — задал он интересующий его вопрос.
То, что она не шасталась по кабакам и клубам, ему было известно. Это другое.
Реакция Кати была предсказуема. Девушка, не глядя на нагревающийся воздух вокруг них и пар, покраснела, стушевалась.
— Нет.
Он прищурился.
— И не ласкала свою куночку?"
"Руслан замер, как перед прыжком. Девочка не видела его напряженного тела, не чувствовала огня, что пылал в нем. Она старалась не смотреть на его пах. Она вообще старалась на него не смотреть.
И это злило.
Да, Коваль, привык ты к бабскому вниманию, аж передергивает всего от того. что ту, которую выбрал не по мастерству и готовности, личико своё красивое воротит.
Послушная, никто не спорит. Умненькая, по крайней мере, на первый взгляд.
Осторожная. Не говорит лишнего, внимательно слушает и делает выводы.
И ни черта не ласкается.
Даже не пытается!
Последнее выбешивало.
Ярость, которая сейчас была совершенно не к месту, заклокотала внутри него.
— Трогала, — Катя ответила не сразу.
Перевела дыхание и шумно сглотнула.
— Как трогала? — Руслан заставил себя остаться на месте, не податься вперед, хотя соски-горошинки притягивали неимоверно. Кожа Кати разопрела, порозовела, покрылась капельками испарины. Сама девочка всё ещё цеплялась за борт, больше не откидывалась, глазки не закрывала и не стонала.
— Руками.
— Я не спросил, чем. Я спросил, как.
Катя быстро-быстро заморгала, пытаясь сообразить, что ему ответить.
