Ни к чему.
Помылась и вылезла.
Перед ней встал вопрос: во что одеваться. Она с тоской посмотрела на платье и нижнее белье.
Не оденет. Вот не оденет и всё тут. Надоело. И платье, и нижнее белье, что она стирала изо дня в день. На продолговатой белой консоли висело несколько халатов. На одном из них она и остановилась. Если она гостья в этом доме, то никто её оговаривать не будет, если она позаимствует кристально белый махровых халат, в котором, естественно, утонула. Зато он был чистым и пах свежестью. Катя закрыла глаза и снова, как в джакузи втянула в себя позабытый запах свежевыстиранного белья.
Она снова чувствовала себя человеком.
Нашлись и такие же идеально выглаженные отутюженные полотенца. Тоже кристально чистые. Катя взяла одно и просушила волосы, как могла.
Она чистая.
Господи… Невероятно. И ради этого стоило приехать к Ковалю?
Катя незаметно для себя прикусила нижнюю губу. Наверное, стоило.
Кутаясь в халат и, едва не наступая на подол. она вышла из ванной. Ей велено спать. Что ж, она не возражает.
Её взгляд снова остановился на гигантской кровати. Наверняка с мягким матрасом.
И ортопедическими подушками. Утром, проснувшись, не будешь ощущать головной боли, и шея не затечет.
Казалось бы, подходи и ложись. Катя же не могла. На неё нашел ступор. Очередной блок, который стоило преодолеть.
Чтобы как-то примириться со своим внутренним «я» и не скатиться до банального обвинения себя черте в чем, Катя подошла к одному из окон. Шторы не занавешены и пропускали свет в комнату.
Окна выходили во внутренний двор. Катя не подошла вплотную, решив, что не стоит. Мало ли.
И оказалась права.
Потому что двор не был пуст. Из окна виднелась часть подъездной дороги к главному входу. Зато отлично просматривались ворота. Они были закрыты. Но рядом с ними стояло три машины. Катя плохо разбиралась в марках, как ни пытался её научить дедушка. Свет от уличных фонарей с хромированными вставками освещал продолговатые обтекаемые силуэты. А на крышах мигалки. Как у правительственных машин.
Катю словно кипятком ошпарило, и она отскочила от окна, зажав рот рукой. Она увидела то, что не должна была увидеть! Сердце, которому в последнее время доставалось по полной, сделало кульбит. В ушах зашумела кровь. Что она, идиотка, творит?! Ей сказали ложиться в кровать, так и надо! Зачем шастать по дому?
В голове мелькнула и другая мысль: если она в этом доме, то априори может увидеть то, что не должна. Значит, надо быть осторожной.
