Девочка Джокера

И вопреки моим ожиданиям, это испытание проходила довольно спокойно. Я не истерила, почти не плакала и была где-то над поверхностью, неуправляемой бездны боли. Видимо у слез тоже есть предел. Или же это было затишье перед бурей, и я попросту не осознавала до конца, что это последнее прощание.

Ненадежную плотину прорвало, только когда пришло время закрывать крышку гроба. Мое тело начало бить крупной дрожью. Захлебываясь от рыданий, я вырвалась из рук и бросилась к бабушке, не в силах справиться с раздирающей болью внутри.

Девочки пытались успокоить меня, и тоже не могли сдержать слез, глядя на эти мучения, но я не слышала их или не хотела слушать. И лишь в какой-то момент сильные руки практически оторвали меня от гроба, и прижали к широкой груди… Я тут же подняла заплаканные глаза полные отчаяния, и встретилась с серьезным взглядом Олега. Он терпеливо стер слезы с моей щеки и сдержанным тоном велел:

— Ты должна попрощаться.

Некоторое время внутри меня боролись разум и захлестывающие эмоции. Но, в конце концов, я повиновалась его слову… Каким-то образом, Олег смог донести до меня все, что было так необходимо в этот тяжелый момент!

Уже более спокойно взглянув на бабушку, я не спеша отстранилась от него и приблизилась к гробу.

— Прощай. — Шепнула я, выдыхая последнюю боль и целуя ее в лоб.

Затем, с трудом сдерживая себя в руках, отступила на шаг, чтобы дать людям закрыть крышку.

Олег увез меня, сразу после похорон. И я не сопротивлялась, даже когда машина остановилась возле его дома. В тот момент, больше всего я боялась остаться одна… без чувства защищенности, которую мог дать мне только он! Не знаю даже, как я за несколько дней, добровольно доверила ему целую жизнь… Видимо смерть бабушки, подкосила меня до полного состояния беспомощности.

Хотя был еще ранний вечер, он сразу принес меня в кровать. Не знаю, каким образом он это чувствовал, но стоило моей голове коснуться подушки, как глаза послушно закрылись.

***

Когда я проснулась, было полное ощущение, что я проспала несколько дней. Голова напоминала тяжелый камень, который невозможно было оторвать от подушки. И я бы, наверное, проспала еще столько же, если бы не горячая, мужская ладонь, которую я четко ощущала на своем обнаженном животе.

Меня бросило в жар.