— Но ты ничего мне не сказала!
— Хотела сказать сегодня. Это что-то очень сильно меняет?
— Да, я убеждаюсь, что мое мнение тебя вообще не волнует!
— Но если ты туда не доберешься сама, то какой выход из положения ты видишь? — спросил она, повернувшись ко мне корпусом.
— Я… Не знаю! Но все равно нужно было сначала со мной поговорить, прежде чем решать что-то!
— Других вариантов все равно нет. Тебе же надо где-то учиться. Так ведь?
— Так, — кивнула я. Ну тут очевидно, но все равно очень неприятно, что меня вообще не спрашивают ни о чем…
— Ну вот.
А это очень хорошая школа, — возразила мама. — Гимназия, с прекрасными педагогами, комфортная. Большая часть населения России может о таком образовании только мечтать. А Володя оплатит твое обучение."
"— Из денег с продажи нашей квартиры? — тут же вспыхнула я. — Какая неслыханная щедрость!
— Кристина, прекрати, — начала сердиться и мама. — В таком ключе я не хочу с тобой разговаривать.
— Правильно, а зачем со мной говорить вообще? — встала я на ноги, решила уйти к себе.
В своей комнате мне неуютно, но находиться сейчас с этой женщиной, которая мне стала словно чужая, в одном помещении, мне было еще тяжелее. — Вы ведь все равно все решили, и мне придется подчиниться — надо же мне где-то получать образование.
— Ты не права, — тоже встала на ноги мама, она тяжело дышала. Ей тоже этот разговор, а точнее, очередная ссора, давался нелегко. — Мы стараемся для тебя. Теперь у тебя комфортный дом, хорошая школа с хорошим образованием. Вас с Диной будет туда возить личный водитель на хорошем автомобиле.
А ты еще недовольна!
— А кто тебе сказал, мама, что мне все это нужно? — обвела я рукой огромную столовую со столом на двадцать персон. Мы с мамой и Владимиром, который завтракал с нами, заняли лишь самый его край. — Это ты мечтала о красивой жизни. Не я.
— А что плохого в том, что я хочу, чтобы я жила красиво? — спросила она меня. — И ты тоже.
— Ничего, наверное, — пожала я плечами. — Только не стоит при этом забывать, что я — твоя дочь. Я тебе должна быть роднее, а ты слушаешь советы только своего Володи.
— Он будем моим мужем.
— Да, но я все еще здесь и никуда не делась, мам!
— А тебе — семнадцать, милая моя, — огрызнулась она. — И пока ты несовершеннолетняя мы с Володей будем решать за тебя где тебе жить и где учиться. Разговор закрыт, Кристина. Я столько для тебя сделала, а ты ничего из этого не оценила. Давно ли мы с тобой одну гречку неделю не ели?
— Прекрасно, — ответила я. — Просто прекрасно.
