Девочка Эмина

Без надзора, которого и так хватало во дворе дома в виде камер и Басмановской охраны.

Идет четвертый день моего заточения на окраине Волгограда, а я все неустанно прокручиваю ту ночь в голове. Тот мост, то нападение на нас с Эмином.

Мой муж… он едва им стал. В ту ночь Эмин был так распален и зол, что забыл об истинной опасности. А опасность была так близка!

Как Эмин сейчас? Ищет ли меня или… или он давно сошел с ума? Ведь он обещал, что без меня потеряет контроль. И всем будет плохо.

Но пока плохо только мне.

Я хорошо помню, как меня посадили в машину.

Помню, как та резко сорвалась с места, а я бросила взгляд в окно и увидела его выражение лица. Выражение лица как у раненого зверя. В тот миг мне стало страшно. Его взгляд был искажен отчаянием и жестокостью.

А потом меня привезли сюда. Я не знала окрестности Волгограда, но на подсознании чувствовала, что мы где-то на окраине. Мы ехали около часа, прежде чем остановились у одичалого дома рядом с лесом. В большом двухэтажном доме нас встретила родственница Басманова, это я поняла сразу.

Не обмолвившись со мной ни словом, Давид передал меня в ее руки. А сам уехал решать дела. Откуда я это знала? Эмин всегда так делал. Оставлял меня, чтобы что-то решить. Он ведь мужчина, он всегда должен что-то делать — и днем, и ночью.

А женщина должна покорно ждать. И все на этом.

Стук в дверь прерывает мои мысли. Тетя Галя открыла дверь и зашла с подносом.

— Я заберу тарелки, — оповестила она.

Я ничего не съела. Не хотелось.

— Диана, мне придется доложить Давиду, — недовольно качнула она головой, — ты так и помрешь здесь!

— Тогда помогите мне.

Я не хочу уезжать с Давидом, — отодвигаю полные с едой тарелки, — вы же понимаете, что это никакое не похищение невесты? Давид вас обманывает, и я замужем за другим!

Тетя Галя, словно боясь поверить мне, резко закачала головой:

— Такие традиции. Я вот тоже говорила такое, когда меня мой муж похитил. Сопротивлялась, дралась и устраивала голодовку, а потом ничего, даже влюбилась.

Я тяжело вздохнула.

Для девочки из Сибири, росшей в обычной семье, все это казалось бредом.

— Давид забрал мое обручальное кольцо, — предпринимаю последнюю попытку, — если вы заявите в полицию, то узнаете, что я говорю правду!

— Бог мой! — громко воскликнула женщина, — я против своего племянника буду заявлять?! Грех какой! Грех на душу брать не стану!

Тетя Галя унеслась к двери, словно только что увидела перед собой настоящего дьявола.

Я уткнулась в ладони, тяжело дыша.