Онлайн-библиотека книг
Похититель зашел ко мне первый раз за четыре дня. Нужно спросить что-то еще, пока он вновь не покинул меня на долгое время.
— Давид…
Его имя из моих уст звучит странно. Дергаюсь даже я, не говоря уж о моем похитителе.
Я продолжаю после небольшой заминки:
— Сколько еще времени мы пробудем в Волгограде?
— Все зависит от твоего отца.
Я вспоминаю папу и пулю в его лбу. Сибирь и первую встречу с Эмином.
А затем понимаю: речь идет не о папе, а об Анархисте.
Это болью отдается в моей груди.
— Наши родители ведут переговоры, — продолжает Давид, — как только Булат отступится и позволит нам с тобой покинуть город, мы двинемся в Москву.
— Булат не отступится, — качаю головой, — вы же понимаете, что Эмин не позволит?
Давид морщится от моего «вы». Я держу осанку и почти не смотрю в его глаза. Хищникам в глаза не смотрят, если хотят остаться в живых."
"— Эмин здесь мало чем управляет. У него был шанс занять место Булата, но он предотвратил покушение.
Слушая голос, в котором заранее затаилась победа, я бросаю взгляд на свечу в железной форме. Форма большая, как и сама свеча. Вероятно, здесь часто отключают свет.
А что, если попытаться быстро ее схватить? А затем нанести удар по голове…
Стоп! А что дальше, Диана?
И неужели ты сможешь ударить железом живого человека? А ведь где-то внизу еще тетя Галя, она здесь живет.
А сколько еще бежать из поселка? А сколько перед этим встретится охраны?
— Возможно, ты не понимаешь, зачем Эмин спас Анархиста. Так? Я могу тебе объяснить, если ты попросишь.
Я перевожу взгляд на Давида. Темные глаза в ответ уставились на меня. Губы его были чуть приоткрыты, лицо наклонено к моему.
Все это мне не нравилось. Ожидание убивало. Близость другого мужчины пугала и заставляла сжиматься от страха всякий раз.
Мне с Давидом никогда не справиться. И он это прекрасно знает.
— Попрошу? Как? — уточняю охрипшим в плохом предчувствии голосом.
— Просто попросишь, Диана. В этот раз обойдемся словами.
Давид усмехается, словно я сказала какую-то нелепость. Глупость. Надсмехается, как над ребенком.
— Я ничего не буду просить.
И мой голос почти не дрожит…
Давид вскакивает со стула. Резко, размашисто. Я почти не вздрагиваю. Почти не дергаюсь.
А он впервые касается меня.
