Девочка. Книга третья

— Скоро, Любимый, — задыхаясь, тихо прошептала я и, закрыв глаза, отпустила сознание.

Где-то на краю реальности я почувствовала на затылке его ладонь, и в следующую секунду он резко прижал меня лицом к себе, обхватывая рукой мою спину и задавая жесткий ритм."

"И вот уже внутри меня тлеет огонь, который разжигает мой мужчина, — тонкой искоркой он завоевывает каждый мой атом, создавая горячие очаги на теле. Обжигающей лавой он проникает глубоко в мышцы и кости, воспламеняя их изнутри, отчего моя кровь закипает.

Его ладони, словно языки пламени обдают жаром, плавя мой затылок и позвоночник, Его член, словно раскаленный тотем, превращает мой живот в огненный сгусток, Его стальная энергетика целиком замораживает мое сознание до ощущения полного апокалипсиса с одной единственной уцелевшей мыслью — слиться с Ним воедино и насытится Им сполна.

Глубокий вдох… Волна судорог… Мой крик, пробивающий сознание… И я падаю в безду, взлетаю в небеса, ощущаю кровавый огонь по венам, слышу, как Он рычит зверем и кончает, пульсируя мощной струей.

Я вздохнула и, обволакивая его, ушла в наше с ним подпространство, где не существовало ни времени, ни измерения, ни законов физики.

Глава 19

Проснулась я от шума стучавшего в окна дождя. Я лежала на спине, Барретт мирно спал, придавив массивной рукой мою грудь, а в алькове по-прежнему горел камин. Мне что-то снилось, не помню что, но я уже чувствовала это ранее — неуютное, безысходное, выбивавшее меня из состояния счастья и гармонии. Я попыталась зафиксировать сон, но как только я открыла глаза, воспоминания, подобно туману, погоняемому холодным ветром, рассеялись, оставляя на душе неприятный осадок, и как я не старалась ухватить за хвост шлейф образов, сотканных из дымки, он проходил сквозь пальцы и тут же растворялся в воздухе.

Я прислушалась к дождю, к порывам ветра и неуютно поежилась — с той злополучной ночи покушения я перестала любить дожди, они мне напоминали о разлуке. Я глубоко вздохнула, приподнимая грудью руку Барретта, на что он тут же отреагировал и открыл глаза.

— Прости, Любимый, я разбудила тебя, — тихо прошептала я, рассматривая его родные черты.

Он ничего не сказал, лишь повернулся на спину и, откинувшись на подушках, опять закрыл глаза, а я, лишившись его тепла, прильнула щекой к его бицепсу, крепко обвивая его торс ногой и рукой, будто боясь потерять вновь, и тихонько вздохнула, пытаясь в очередной раз отогнать от себя ночное наваждение, навеянное осенним ненастьем.