Девочка, которая пила лунный свет

По земле прошла дрожь, камни под ногой у девочки подались, и она кубарем покатилась вниз, в темноту.

Глава 31, в которой безумица находит дом-дерево

Летать на спинах бумажных птиц вовсе не так приятно, как можно было бы подумать. Безумица привыкла к неудобствам и лишениям, однако машущие вверх-вниз бумажные крылья беспрестанно царапали ей кожу до крови.

– Ну еще немного, – попросила безумица. Она словно наяву увидела то место, куда направлялась. Болото. Цепочка кратеров. Огромное дерево с дверью в нем. Небольшая обсерватория, чтобы наблюдать за звездами.

«Она здесь, она здесь, она здесь». Образ этого места складывался у нее в сердце долгие годы. Здесь живет ее дитя – не плод воображения, а настоящее, живое дитя. Это не вымысел. Теперь она знала точно.

Еще до рождения безумицы ее мать отдала ведьме другого ребенка. Мальчика. По крайней мере, так она рассказывала. Но безумица знала, что матери снились сны, в которых ее сын становился все старше. Снились до самой смерти. И к безумице тоже приходила во снах ее дочь, уже почти взрослая.

У дочери были черные волосы, черные глаза, кожа цвета шлифованного янтаря. Сокровище. Ловкие руки. Недоверчивый взгляд. Сестры говорили, что это выдумки, порожденные безумием. Однако безумица сумела начертить карту. Карту, которая приведет ее к дочери. Все ее существо до последней косточки гудело знанием: это так.

– Туда, – выдохнула безумица, указывая вниз.

Болото. Совсем как в ее воображении. Только настоящее.

Семь кратеров по его краю. В точности как во снах.

Кратеры тоже были настоящие.

Сложенная из камня мастерская с обсерваторией. Настоящая.

Небольшой садик, хлев, пара деревянных стульев под увитой зеленью крышей, а за ними – исполинское дерево. С дверью. И с окнами.

Сердце безумицы перевернулось.

Птицы взмыли вверх, а потом плавно спланировали к земле, бережно опустили безумицу и положили ее наземь нежно, как мать кладет младенца в колыбель.

Безумица встала на ноги. Открыла рот. У нее сжалось сердце. Ведь у ее ребенка было имя. Наверняка было.

Она знала, что у нее было дитя. Был дом, в котором она жила, был муж, который ее любил. Но теперь у мужа другая жена и другая семья. И другой ребенок.

Сестры шипели, язвили, истекали ядом. Их голоса мурашками бежали по спине и петлей захлестывали горло. Их ложь коконом окутывала безумицу. Но сестры лишь исполняли чужую волю. Источник лжи во всей Башне был только один, и безумица знала, кто это.

Безумица тряхнула головой.

– Ложь, – сказала она вслух.