Девочка, которая пила лунный свет

 – Откуда здесь взяться огню?

Но огонь там был. Прямо под слоем камня. Гора под ногами кошмара гудела. Такое уже бывало – дрожь, гул, и кажется, будто гора вот-вот лопнет, словно перезревший плод циринника.

После извержения – после того, как маг и дракониха заткнули собой огненное жерло, – вулкан погрузился в тревожный сон, но с первого же дня не знал покоя. Он ворчал, ворочался, не утихая ни на миг. Но на сей раз он вел себя по-другому. По-новому. И впервые за пятьсот лет Глерку стало страшно.

– Послушай-ка, Фириан, – сказал кошмар, – давай поторопимся, ладно?

И они зашагали по каменистому гребню, высматривая надежный участок, чтобы перейти опасное место.

Болотный кошмар окинул взглядом лес, вгляделся в поросль подлеска, сузил глаза и постарался посмотреть как можно дальше. Раньше у него это получалось лучше. У него вообще многое получалось лучше. Он сделал глубокий вдох, словно пытаясь вобрать в себя всю гору.

Фириан с любопытством поглядел на болотного кошмара.

– Ты чего, Глерк? – спросил он.

Глерк покачал головой.

– Я знаю этот запах, – сказал он и закрыл глаза.

– Это Сян? – спросил Фириан и шустро перепорхнул кошмару на голову. Подражая другу, дракончик закрыл глаза и втянул носом воздух, но тут же расчихался. – Мне нравится запах Сян. Ужасно нравится!

Глерк покачал головой – медленно, чтобы не уронить Фириана.

– Нет, – пророкотал он грозным голосом. – Это не Сян.

ПРИ ЖЕЛАНИИ сестра Игнация могла бежать очень быстро. Быстро, как тигр. Быстро, как ветер. Уж точно быстрее, чем теперь.

Но с семимильными башмаками было бы еще быстрее.

И куда они только подевались!

Она успела позабыть, как некогда их любила. В дни, когда ее одолевали любопытство и жажда странствий, когда так и подмывало сбегать на другой край света и вернуться обратно еще до ужина. В дни, когда душа ее не была еще пресыщена вкусными обильными печалями из Протектората и не успела еще впасть в праздность, облениться и зарасти жиром. При одном воспоминании о башмаках сестра Игнация вновь чувствовала себя молодой.

Они были такие черные, словно лучи солнца избегали их, боясь коснуться. Надевая их по ночам, сестра Игнация чувствовала, как наполняется светом – звездным, а если верно рассчитать время, то и лунным тоже. Башмаки питали ее до самых костей. Их магия была иной, непохожей на ту, которую даровали вкусные печали. (Но – ах, как легко было привыкнуть к этим печалям!)

Но магические колодцы сестры Игнации начали иссякать. Она никогда не откладывала ничего на черный день.