Девочка, которая пила лунный свет

– Помнишь мою мать? – закричал дракон, похожий на Фириана. – Она погибла из-за тебя!

С этими словами дракон вошел в пике и с грохотом опустился на землю. В стороны брызнули фонтанчики камня.

– Моя мать, – бормотала Пожирательница Печали, не замечая нацелившегося на нее исполинского дракона. – Мать, отец, сестры и братья. Деревня, друзья. Их больше нет. Осталась только печаль. Печаль и память, память и печаль.

Дракон, похожий на Фириана, обхватил Пожирательницу Печали за пояс и приподнял над землей. Та повисла безвольно, как кукла.

– Я сожгу тебя заживо! – загрохотал дракон.

Это был Глерк. Он бежал вверх по склону, бежал так быстро, что Луна не поверила своим глазам.

– Фириан, отпусти ее сейчас же! Ты сам не знаешь, что творишь!

– Нет, знаю, – ответил Фириан. – Она плохая.

– Фириан, не надо! – закричала Луна, вцепившись в лапу дракона.

– Я скучаю по маме, – всхлипнул Фириан. – Знаешь, как мне ее не хватает? Пусть ведьма за все заплатит.

Глерк остановился и оказался высоким, как гора. Невозмутимым, как Топь.

Он смотрел на Фириана, и в глазах его была вся любовь мира.

– Нет, Фириан. Это слишком простое решение. Посмотри глубже.

Фириан закрыл глаза, но Пожирательницу Печали не отпустил. Из-под опущенных век дракона текли огромные слезы. Падая, они оставляли на земле дымящиеся кляксы.

Луна вгляделась еще внимательнее, отбросив слои памяти, окутывавшие бывшее сердце, а ныне жемчужину. Увиденное поразило ее до глубины души.

– Она отгородилась от своей печали, – прошептала Луна. – Она спрятала ее и сдавила, и сдавливала все сильнее и сильнее.

И печаль стала такой твердой, тяжелой и плотной, что даже свет норовил ее обогнуть. Она затянула в себя все. Печаль высасывала печаль. Она хотела новой и новой печали. И чем больше получала, тем больше хотела. А потом оказалось, что печаль можно превратить в магию. И она научилась создавать вокруг себя новую печаль. Она растила печаль, как крестьянин растит пшеницу и скот. И обжиралась чужим горем.

Пожирательница Печали всхлипнула. Из глаз, изо рта и ушей у нее истекала печаль.

Женщина лишилась магии. Печаль, которую она скопила в себе, тоже оставляла ее. Вскоре у нее не останется ничего.

Земля содрогнулась. Из кратера ударили в небо столбы дыма. Фириана трясло.

– Бросить бы тебя в вулкан за все, что ты сделала, – сказал он сдавленным голосом. – Или проглотить и больше никогда о тебе не думать. Ты ведь не подумала о моей маме.

– Фириан, – позвала Сян, протягивая руки. – Ненаглядный мой Фириан.