Девочка, которая пила лунный свет

– Заберите у этой безумицы дитя, а саму несчастную отведите в Башню, – приказал Герланд. Он вперил взгляд в женщину под крышей; та разом побледнела. – Звездные сестры умеют обращаться с душевнобольными, моя милая. Я уверен, это почти не больно.

Стражницы сработали чисто, быстро и без лишних сантиментов. У матери не было ни единого шанса. Через несколько мгновений она была скручена, связана и уведена прочь. Ее крики эхом отдавались на улицах притихшего города, а потом разом замолкли, когда за ней захлопнулись высокие деревянные двери Башни.

Ребенок – это была девочка, – в тот же миг переданный главе Совета старейшин, коротко всхлипнул, а потом внимательно уставился на маячившее над ним обвисшее лицо, сплошь в складках и морщинах. Девочка смотрела очень серьезно – спокойно, испытующе, в упор, – и Герланд никак не мог отвести от нее взгляд. У нее были черные волосы и черные глаза. Гладкая кожа ребенка светилась как янтарь. На лбу, точно посередине, у девочки была родинка, формой напоминавшая полумесяц.

Такая же родинка была и у ее матери. Поговаривали, что люди с такой отметиной не простые. Герланд не одобрял россказни такого рода и уж точно не любил, когда жители Протектората вбивали себе в голову, что они лучше, чем есть на самом деле. Он еще сильнее нахмурился, наклонился к ребенку и сурово на него взглянул. Девочка показала ему язык.

«Отвратительный ребенок», – подумал Герланд.

– Господа, – сказал он со всей доступной ему торжественностью, – час настал.

И в этот самый миг ребенок, как нарочно, обмочил Герланда, оставив на самом видном месте его плаща большое мокрое пятно.

Старейшина сделал вид, что ничего не заметил, но в душе кипел.

Девчонка сделала это нарочно. Да-да, нарочно! Он не сомневался. Мерзкое дитя!

Печальная процессия, как всегда, текла скорбно, сдержанно и невыносимо медленно. Герланд чувствовал, что терпение вот-вот его оставит. Однако, когда ворота Протектората закрылись за спинами идущих, а горожане вместе с притихшими выводками детей разошлись по своим ветхим домишкам, старейшины ускорили шаг.

– Почему мы бежим, дядя? – спросил Антейн.

– Помолчи, – шикнул Герланд. – Не отставай!

В лесу вне Дороги страшно было всем. Даже старейшинам. Даже Герланду. Конечно, у самых стен Протектората было более-менее безопасно… в теории. Но любой мог поведать историю о том, как один его знакомец как-то раз ушел слишком далеко и не вернулся. Потому что земля провалилась у него под ногами.