Девочка, которая пила лунный свет

Луна положила альбом на колени и открыла чистый лист. Заглянув в торбу, она извлекла из нее самый острый карандаш и взяла его в левую руку – легко, как бабочку, которая может улететь в любой миг. Она закрыла глаза и вообразила себе, что в голове у нее лишь пустота и синева – огромное безоблачное небо.

– А мне тоже закрыть глаза? – спросил Фириан.

– Тихо, Фириан, – шикнула Луна.

– Кар-р, – сказал ворон.

– Он меня дразнит, – пожаловался Фириан.

– Он не дразнит, он просто каркает, – вздохнула Луна. – Ладно, Фириан, ты прав.

Закрывай глаза.

Фириан удовлетворенно заворчал и зарылся в складки юбки девочки. Скоро он уснет. Фириан умел устраиваться уютно быстрее всех на свете.

Луна обратила взгляд туда, где земля встречалась с небом. Как можно четче нарисовала это место у себя в уме, словно ее ум был бумагой, по которой гулял ее осторожный карандаш. Девочка глубоко вздохнула, приказав сердцу замедлиться, а душе оставить все печали, развязать все узелки и разгладить изломы. Когда она это делала, на нее снисходило особое ощущение.

Жар в костях. Покалывание в кончиках пальцев. А что самое странное – ей казалось, будто в такие моменты необычная родинка у нее на лбу светится ясным ровным светом, как лампа. А вдруг так оно и есть?

В воображении Луна увидела горизонт. И вот видимая часть земли начала становиться все больше и больше, словно мир оборачивался к ней, с улыбкой показывая свое лицо.

Не открывая глаз, Луна начала рисовать. На нее снизошло такое спокойствие, что она ничего не слышала и не ощущала – ни собственного дыхания, ни жара тельца Фириана у ноги, ни его сопения.

Образы нахлынули лавиной, такие ясные, такие многочисленные, что она едва успевала их улавливать, но постепенно и это стало невозможно, и они понеслись, сливаясь в одно большое зеленое пятно.

– Луна! – раздалось издалека.

– Кар! – сказали вблизи.

– ЛУНА! – рявкнули ей в ухо.

– ЧТО? – закричала она в ответ, но увидела мордочку Фириана и устыдилась. – Что… – начала она, и только тут огляделась. Когда девочка ступила на край кратера, солнце еще только робко начинало согревать землю, а сейчас уже стояло в зените.

 – Сколько мы здесь пробыли?

«Полдня, – ответила она сама себе. – Сейчас полдень».

Фириан подлетел совсем близко и прижался зеленым носом к веснушчатому носу Луны. Мордочка у него была грустная.

– Луна, – выдохнул он, – ты заболела?

– Я? – фыркнула Луна. – Еще чего!

– А по-моему, заболела, – еще тише сказал дракончик. – У тебя сейчас было что-то странное с глазами.