Девочка, которая пила лунный свет

Луна впилась взглядом в пропущенное слово, и на глазах у нее из серой дымки стали проступать буквы. Девочка читала их по одной.

– М, – сказала она, – А, Г, И, Я. – Она покачала головой. – Это еще что такое?

Ей показалось, что грянул гром. Перед глазами замелькали вспышки света. М, А, Г, И, Я. Это слово что-то означало. Совершенно точно означало. Более того, она была уверена, что уже слышала его прежде, хотя даже ради спасения жизни не смогла бы вспомнить, где и когда. Она даже не понимала, как это слово произносится.

– М-м-м, – начала она, но язык не повиновался ей, превратившись в камень.

– Кар-р, – подбодрил ее ворон.

– М-м-м, – попробовала девочка еще раз.

– Кар-р, кар-р, кар-р, – радостно прокричал ворон. – Луна, Луна, Луна.

– М-м-магия, – с кашлем выдавила из себя Луна.

Глава 26, в которой безумица обретает новые способности и находит им применение

В детстве безумица любила рисовать. Мама рассказывала ей сказки о ведьме из леса – сказки, в которые девочка не могла поверить до конца. Мама говорила, что ведьма пожирает печаль, или души, или вулканы, или младенцев, или храбрых маленьких волшебников.

Но мама безумицы давно умерла. А ведьма – нет.

В тиши Башни, вдали от тоскливого городского тумана безумица начинала ощущать присутствие вещей, которые никогда прежде не являлись ей, покуда она не прожила в Башне годы.

Каждый день сестры без стука входили в ее комнату и цокали языками при виде кип бумаги. Птицы из бумаги. Башни из бумаги. Фигурка, похожая на сестру Игнацию, сложенная из бумаги, а затем раздавленная ногой безумицы. Бумага была покрыта неразборчивыми записями. Рисунками. Картами. Изо дня в день сестры выходили из камеры, нагруженные кипами бумаги, и несли ее в подвал, где переплетчики измельчали бумагу, замачивали и изготавливали из нее новые листы.

«Но откуда же берется эта бумага?» – спрашивали себя сестры.

Как-то раз, когда она сидела, скрестив ноги, на полу посреди камеры, небо послало ей горсть перьев воробья, который решил свить гнездо на узком выступе за окном, за что и поплатился, когда залетный коршун решил этим самым воробьем пообедать. Перья кинуло в окно, и, кружась, они опустились на пол камеры.

Безумица проследила их плавный полет.