Девочка-лед

Не залюбоваться на эту красоту просто невозможно!

Присаживаюсь рядом и достаю из сумки учебники… Сашка наклоняется ко мне, здоровается и на секунду даже приобнимает. Как будто, и впрямь искренне рада меня видеть.

— Как дела? — шепчет она тихонько, пока учитель занят тем, что открывает на интерактивной доске задание.

— Хорошо, спасибо, — смущенно улыбаюсь в ответ.

— Худющая, Лисицына! Надо срочно тебя откармливать. Мне мамка такой вкусный курник с собой завернула… Одна не справлюсь! — подмигивает мне она.

Даже не по себе становится от такого теплого приветствия со стороны Харитоновой.

Ведь мы не сказать, что подруги. Близко никогда не общались. А может, я ищу подвох там, где его нет?

День мой проходит относительно спокойно. Удивительно, но мои обидчики делают вид, что меня не существует. Пилюгин, угрожавший мне пистолетом, весь урок гипнотизирует тетрадь. Бондаренко, который тоже был тогда в лесу, в мою сторону даже не смотрит. И только Абрамов, ловит мой хмурый, блуждающий по классу взгляд и оскаливается.

У меня от этого человека мороз по коже, но отворачиваюсь я не сразу. Стойко выдерживаю презрительный, холодный прищур и вздергиваю подбородок. Не хочу, чтобы он думал, будто я боюсь его.

Но я ведь и правда боюсь. Урок спустя, стоя в рекреации на большой перемене, я боковым зрением замечаю, что Ян, пробираясь через галдящих одноклассников, направляется прямиком ко мне.

Я непроизвольно напрягаюсь и сильнее сжимаю пальцами сумку. В панике осматриваю окружающих меня людей. Здесь ведь вроде должен дежурить учитель?

Тело вытягивается в струну, когда Ян подходит ко мне и останавливается совсем рядом.

Руки в карманах, взгляд испепеляет мой профиль. Хочется бежать без оглядки, но такого позора я себе позволить не могу.

— С возвращением, Лисицына! — цедит он сквозь зубы.

Молчу и продолжаю смотреть прямо перед собой.

— Как самочувствие? — издевается в привычной для него гадливой манере.

— Не твоего ума дела! — отвечаю, отодвигаясь от него.

— Не дерзи, — напирает на меня в переполненном людьми коридоре, и становится на самом деле страшно.

Особенно, когда он хватает меня за локоть и больно его сжимает.

— Отпусти меня, — дергаюсь, но освободиться не получается.

— Запомни этот день… Потому что с него начинается твой ад, — склоняясь к моему уху, произносит он.

Я отшатываюсь от него. Не желая даже просто стоять рядом.

— Помяни мое слово, убогая. Самый настоящий ад, — дергая уголком рта, обещает он, резко разжимает пальцы и уходит.