Девочка-лед

Видно не все еще мозги атрофировались.

— Ну твои штанишки так-то тоже не меньше двадцатки стоят, — ухмыляюсь я, поражаясь тому факту, что он сумел натянуть их на свое пузо.

Камиль уже направляется к нам, а значит пора кое-что проверить.

— Ты Валера? — спрашиваю в лоб.

— Ну да, — подозрительно пялится на меня он. — А че мы знакомы что ли?

— Нет, — я киваю приближающемуся Юнусову и невзначай приоткрываю заднюю дверь. — Но кое-кто не против с тобой познакомиться…

— Кто? — недоумевает он, растерянно хлопая опухшими глазами.

— Мой ремень, — сжимая челюсти, говорю я, как раз в тот момент, когда Камиль вырубает его четко с одного удара…

Запихиваем тушу на заднее сиденье. Бегло осматриваю двор. В принципе, из окна нас мог увидеть любой житель пятиэтажки, но что-то мне подсказывает, им нет никакого дела до того, что происходит поздним вечером на этой плохо освещаемой улице.

— Куда? — спрашивает Камиль, усаживаясь за руль.

Неделя начинается отвратительно. Точнее все пошло наперекосяк еще с пятницы.

Я, как чертов кретин, стоял неподалеку от больницы и наблюдал интересную сцену. На выписку Лисицыной явился какой-то тип на черной, в хлам тонированной приоре. Дешманская кожаная куртка, кепка, крепкое телосложение. На вскидку он точно старше Лисицыной.

Клешни свои закинул на плечи девчонке и вроде как даже поцеловал.

У Лисицыной реально ПАРЕНЬ ЕСТЬ?

У меня аж глаз задергался от такого расклада. Одно дело слышать про ее бурную личную жизнь от кого-то и совсем другое — наблюдать ухажера воочию.

Проводил парочку мрачным взглядом и поехал домой на выходные. Обещал Савелию, что соберу гигантский, многоуровневый трек, который ему подарил Сергей. Обещание в итоге исполнил, полдня потратил и весь мозг себе сломал. Но это того стоило, Савва пребывал в хорошем настроении и выглядел счастливым.

И вот понедельник. Ехать до центра Москвы с Рублево — Успенского прилично. Естественно на первый урок я не попадаю. Аккурат на перемену.

Иду себе с хмурой мордой по коридору и что же вижу: отделившись от толпы, у окна стоит ненавистная троица.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эй, Аверин! — обращаюсь я к нему, когда прохожу мимо.