Девочка-лед

Надо отдать должное составителям, разнообразие «сюжетов» поражает.

Час сижу, второй. Не идет и все. В какой-то момент в портфеле вибрирует телефон. Может, бабушка…

Достаю. Незнакомый номер. Сообщение. И открывать почему-то страшно, но я все же решаюсь. Сердце начинает против воли стучать быстрее. Ладони потеют, а во рту пересыхает.

«Как и обещал, устрою тебе персональный Ад на земле. Ходи оглядывайся!»

Телефон. Он, не смолкая, трезвонит целый день. И если первые два звонка я списываю на случайность, то третий и последующие ясно дают понять, что мой номер телефона находится во всеобщем доступе.

И, похоже, на весьма непотребном сайте. Судя по контингенту звонивших, а также по характеру вопросов, которые они задают. Мне даже повторять стыдно то, что они говорят и предлагают…

Сгорая от стыда и унижения, в очередной раз дрожащими пальцами сбрасываю незнакомый номер.

— Отбоя от клиентов нет? — проходя мимо, интересуется Ян, похабно ухмыляясь.

Мерзкий. И как я сразу не догадалась, что это его рук дело…

Угрожал, что покажет мне ад на земле.

И вот, посмотрите, он действительно сдерживает свое обещание. Если говорить конкретнее, Ян устраивает самую настоящую травлю.

Меня и раньше-то, мягко говоря, недолюбливали в этом классе, но теперь стало еще хуже. Все чаще за спиной я слышу шепотки, все больше девочки косятся на меня с неподдельным презрением и брезгливостью во взгляде, а парни поглядывают с каким-то странным выражением лица. Некоторые из них и вовсе, не стесняясь, отпускают похабные шутки.

В понедельник становится все понятно. Перед первым уроком на площадке под окнами Гимназии толпится народ. И все бы ничего, но почему-то нутром чувствую, что это как-то связано со мной.

— Не ходи туда, — останавливает меня Аверин.

— Что такое, Паш? — спрашиваю обеспокоено.

Прячет глаза, упрямо ведет подбородком.

— В школу иди, — настойчиво разворачивает меня в сторону крыльца.

— Аверин, что такое? — пытаюсь его обойти.

— Ален, не смотри, — хватает меня за локоть, чтобы остановить, но я уже направляюсь в самую гущу.

По мере моего приближения толпа рассасывается, словно нарочно пропуская меня в центр. Они хотят, чтобы я увидела, внимательно следят за моей реакцией, посмеиваясь. Кто-то в открытую, кто-то, тактично прикрыв рот рукой. Это их поведение рушит во мне последнюю надежду на то, что «все обойдется».

Особенно когда я вижу это.

Надпись большими буквами: «Лисицына из 11 — ШАЛАВА». А рядом… мужской орган во всей красе и деталях.