Девочка-лед

Кажется, даже забыла, что активно собиралась на меня дуться.

— Иди сюда, Лисицына, деньги буду выдавать, — деловитым тоном информирует она.

Достает график смен и берет в руки калькулятор. Надевает недавно купленные очки. Только зачем, непонятно, ведь стекла там не корректирующие. «Эстетики ради», видимо.

Сначала «выдает» зарплату себе, а потом уже начинает считать мои гроши.

— Десять двести, — сообщает, доставая купюры.

— Двенадцать двести должно быть, — хмурюсь я.

— Нет, я же все посчитала, — цокает языком и качает головой.

Странно. Когда я считала, сумма была больше.

Алла кладет передо мной деньги. В этот момент мы слышим сигнал от припарковавшегося у магазина авто.

— Приехал! — радостно визжит блондинка, выглядывая на улицу и со скоростью ветра бежит в подсобку одеваться.

Я убираю свою зарплату в карман и бросаю мимолетный взгляд на стекло. А потом еще один.

Да не может этого быть!

— Алла, — зову ее, ощущая, как в горле встает комок.

Ее каблуки стучат по плитке.

— Откуда знаешь? Я тебе не говорила, — хмурится, поправляя волосы. — Как я? Все окей? Мейк, прическа?

Она, кажется, не замечает моего нервного напряжения.

— Алла, не надо тебе никуда с ним ехать, — игнорирую ее вопросы.

— Чего? — замирает она, приоткрыв от удивления рот.

— Не надо, Шевцова. Я знаю этого парня, он учится со мной в одной гимназии.

— И что? — фыркает, убирая карманное зеркальце в сумку.

Я не знаю даже с чего начать. Язык онемел как-будто.

— Все, Лисицына, не нуди. Поехала я веселиться.

— Нет, Шевцова, слышишь, не надо! — она проходит мимо, но я успеваю схватить ее за руку. — Он может тебя обидеть, не связывайся с ним. Не надо.

— Слушай, Алена, я, конечно, ценю твою заботу и все такое, но давай я сама разберусь! — явно начинает сердиться.

— Просто поверь мне. Ян — не тот, кем кажется, — отчаянно пытаюсь предостеречь ее я.

— Так ну вот что, все мы не без греха, — сдвигает брови к переносице. — Завидуешь? Так и скажи!

— Боже, да нет же! — восклицаю я, не обращая внимания на семейную пару, терпеливо ожидающую меня у аквариума.

— Работай, иди давай, Лисицына. Тебе не удастся испортить мне вечер! — заявляет упрямо Шевцова и толкает входную дверь.

Все, что мне остается — это смотреть на то, как она, окрыленная, садится в машину этого садиста.