Девочка-лед

Смотрю на нее — и внутри целый ураган неистовый поднимается.

Когда ж меня так затянуло безбожно…

— То и значит. Не могу и все тут, — жму плечом. — На этот раз, Ален, тебе придется меня поцеловать. Смирись уже.

— Еще чего, — отворачивается влево, вспыхивая как маков цвет. Клянусь, даже в полутьме это замечаю.

— Я хочу… — порывисто прижимаюсь губами к ее виску.

— А я нет, — упрямится девчонка. Вся трясется.

Что ж, ожидаемо, Рома. Реакция вполне предсказуема, но сказать, что меня не задевает ее поведение — значит солгать.

— Лиса, — вымучено выдыхаю в ее волосы.

У меня крыша едет, а она по-прежнему холодна…

— Моя девочка-лед, — шепчу едва слышно, и пальцы скользят по ее рукам вниз.

— Слышишь, как оно стучит? — прижимаю ее ладошку к своей груди. — Это из-за тебя. Мне покоя нет. Не понимаешь, да?

Смотрит на меня шокировано. Ну что поделать, если слова вырываются сами собой.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Хочу, чтобы ты мне доверяла, — кладу руки на ее шею, смотрю на полуоткрытые губы.

Умереть можно, ей богу… И ведь впервые за свою жизнь я не могу получить от девчонки то, что хочу.

— Поцелуй меня, Ален, — повторяю настойчиво, беру ее дрожащие пальчики в свою ладонь.

— Рома, — качает головой растерянно, беспомощно стреляет глазами по сторонам. — Я… не могу.

— Почему это? — склоняюсь ближе к ее лицу, замирая в опасной для обоих близости. Для нее — потому что боится. Для меня — потому что точно понесет…

Вот щас у меня разрыв аорты чуть не произошел.

— Чего? — переспрашиваю шокировано.

Может, я не так понял?

Лисицына возводит глаза к потолку и трепыхается как птичка колибри в моих руках.

— Погоди-ка, что ты только что сказала? — переспрашиваю, улыбаясь, как полный кретин.

— Так тебе не к кардиологу! К отоларингологу надо! — злится, ядовито выплевывая. — Уши проверить.

Это что же получается…

Понимание обрушивается на меня как снежная лавина на город, расположенный у подножия горы.

То есть Лисицу до меня никто не целовал? Так это ж многое объясняет!

— Я тут значит места себе не нахожу, — прищуриваюсь, — а причина-то и не во мне оказывается вовсе.

— Отстань! — смущается она. — Замолчи, пожалуйста.

Вот это да… Так бывает вообще в наше время? Да я прямо самому себе завидую!

В коридоре слышится какой-то шум. Распахивается дверь, ударяясь о стену.

— Исчезни, Князев, — бросаю через плечо сердито, но этот олень северный меня, кажется, не слышит.

— Алена, все нормально? — игнорирует мое присутствие.