Девочка-лед

— Давай-давай, пусть топает отсюда, пока сам еще может. Терпение мое уже на грани.

— Слышишь ты… — ревет проснувшийся в Дане рэмбо.

Как же меня бесит эта фраза! В моем сценарии она заканчивается выбитыми зубами и сломаным носом. Но тут Лисицына, которая уже стоит между нами. Не хотелось бы по нелепости задеть ее.

— Уймись уже, клоун, — выплевываю насмешливо.

— Ром, ты можешь не провоцировать! — гневается девчонка, стреляя в меня недовольным взглядом.

Ой, Лиса, за это твое «Ром», я послушно постою, утопив в себе нарастающий в геометрической прогрессии порыв — настучать Князеву по бубну.

И да. Данилка тоже заметил твое обращение ко мне по имени. Этот его ошалевший взгляд дорогого стоит.

— Как там поживают фарфоровые слоны? — все же не могу не спросить я, потешаясь.

— Сука! — пытается дотянуться до меня через Лисицыну.

— Не маши так граблями, девчонку еще по растыкости своей заденешь случайно. И слонов своих больше никогда не увидишь, обещаю!

— Да перестаньте в самом деле! Идем, Дань.

Ну же! — толкает его в плечо.

— Дань, пожалуйста, хватит! — требует Лисицына, все же умудрившись выставить его за дверь. — Идем.

Вали, Даня… Лучше и правда вали.

На секунду она застывает в дверном проеме. Наши взгляды пересекаются.

— У тебя десять минут, — предупреждаю я ее мрачно. — Не вернешься, я сам за тобой приду. Думаю, ты понимаешь, чем это кончится…

Сердце мое бьется так сильно, что того и гляди сломает ребра и выпрыгнет.

Еле поспеваю следом за Данькой, настроение которого вызывает опасения. Дело в том, что этому парню совсем не свойственна вспыльчивость и агрессия. А сегодня вечером я, к своему удивлению, замечаю и то, и другое…

Князев молча шагает в сторону танцевального зала, однако перед последним поворотом резко притормаживает в том самом холле, где совсем недавно дежурил наш физик.

Сейчас здесь никого нет. Шум, музыка и голоса, доносящиеся из зала, свидетельствуют о том, что праздник в самом разгаре.

Эпицентр веселья — явно находится там. Но вот идти туда — мне уже как-то не хочется.

Данила останавливается у панорамной стены, и я по его отражению пытаюсь понять, насколько все плохо.

— Ты успокоился? — спрашиваю осторожно.

— Нет, Ален, — отвечает сухо. — Я успокоюсь только тогда, когда буду уверен в том, что ты ничего от меня не скрываешь.

Вот так… Сразу в лоб. Мои щеки помимо воли вспыхивают.