Девочка-лед

На часах почти 23:00. Снующие туда-сюда ноги-чемоданы. Электронное табло. Всматриваюсь внимательно. Ищу рейс до Кран-Монтаны. Про этот курорт Грановская мне все уши прожужжала. Даже с собой звала, мол родители не «против», а только «за». Но это было, конечно, до нашего с ней «расставания».

Стойка 16, 17, 21, 22. Идет регистрация.

Я практически бегом направляюсь туда. Пересекаю зал. Ищу стойки с нужными номерами. В толпе недовольных пассажиров высматриваю Веронику и ее родителей. Не вижу, к собственной досаде.

Может, рейс не тот? Или регистрацию они уже прошли? И вот что тогда делать?

Но мне вдруг улыбается удача. Уже отчаявшись, у двадцать второй стойки замечаю ИХ. Семейство Грановских. Сперва вижу хохочущую Веронику. Ее отец, должно быть, как обычно травит байки.

Терпеть не могу эти его истории из жизни офисного планктона. «Постыдное прошлое» — Алексей так это называет.

Я застываю на месте. Смотрю. Смотрю.

Вот она стоит. Беззаботно смеется.

Пару часов назад безжалостно резала ножом девчонку, а выглядит так, будто ничего особенного не произошло.

Чувствую, как глаза наливаются кровью. От злости и зашкаливающей внутри ненависти меня просто раздирает.

Решительным шагом направляюсь в их сторону.

Ника, обернувшись к матери, случайно цепляется за меня взглядом. Улыбка тут же сползает с ее лица. В глазах мелькает испуг. Но правда всего на секунду.

— Рома? — удивляется Виталина, ее мамаша. Гнилая насквозь.

Я прохожу мимо нее. Хватаю Веронику за плечи и впечатываю прямо в ту самую стойку, что располагается позади.

— Ты зачем это сделала, дрянь? — ору, сжимая глотку этой твари.

— Роман, немедленно отпусти мою дочь! — ревет ее папаша.

— Понравилось? — губы Грановской расползаются в улыбке, больше похожей на оскал. А в глазах — пляшут какие-то дикие черти.

Я сильнее сжимаю руки. Встряхиваю ее.

— Что ты за человек, Ника? Что ты натворила? — спрашиваю, качая головой.

Как же больно в груди. И в мозгу вспышками все та же картинка.

Г Р Я З Ь Г Р Я З Ь Г Р Я З Ь

— Молодой человек, что вы себе позволяете? — возмущается работница аэропорта.

— Немедленно отошел от нее! — доносится за спиной.

— Зачем. Ты. Это. Сделала?

— Так понравилось или нет? — издевается эта вальтанутая, приближаясь к моему лицу. — Это чтобы ты не забывал, кто она. Я старалась, Ром. Делала это медленно, аккуратно.

— Сука больная, — сжимаю челюсти.

— Марин, вызови охрану.

Люди вокруг переговариваются и наверняка на нас пялятся.