Девочка-лед

У нас бы… — она трясется и выдает одну бессвязную фразу за другой. — Зачем тебе эта грязь?

— ЗАТКНИСЬ! — хватаю ее за волосы, но отодрать от себя не получается. Вцепилась намертво.

— Рома, за что ты так со мной? Что в ней такого? Что она умеет… Ром. Что-то особенное?

— Я люблю ее, дура, — дергаю резко за хвост, отодвигая силой. Так чтобы в глаза мои посмотрела. Нет сил уже слушать ее. — Люблю, ясно?

Не знаю. Слова сами собой вылетели непроизвольно. И она, наконец, замирает… Брови сошлись на переносице.

— Что ты сказал? — ее нижняя губа начинает подрагивать.

— Тебе придется ответить за то, что ты сделала, — говорю я ей.

— НЕНАВИЖУ! — шипит, выдергивая руку. — НЕНАВИЖУ!

— Ника, девочка моя, — к ней кидается мать, но вдруг происходит то, чего никто из нас не ожидает.

— НЕ ПОДХОДИТЕ КО МНЕ! — кричит громко Ника.

Секунда. И вот у нее в руках раскрывается тот самый нож. Блестящий.

— Ника, — отец делает несколько шагов в ее направлении.

— Стой, где стоишь.

Люди, стоящие неподалеку, шарахаются в сторону.

— Отдай мне его, — требую настойчиво, протягивая руку.

— ИУДА! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — снова повторяет она. — СМОТРИ, ЧТО Я СДЕЛАЮ!

Поднимает руку, закатывает рукав и резким движением режет ее сверху-вниз. Быстро. Целенаправленно.

— Опусти нож, — пытаюсь произнести спокойно. — Давай поговорим. Иди сюда.

Но она качает головой и отходит назад.

— Ника… Хочешь ко мне? Поехали ладно, — подбираюсь ближе. Краем глаза замечаю, что людская паника поутихла, и многие в ужасе наблюдают за тем, что происходит.

— К тебе? — она колеблется.

— Да. Посмотрим твой Ривердэйл, я сварю тебе кофе, — подбираюсь еще ближе, запудривая ей мозги. И вот она уже на расстоянии вытянутой руки.

— И ту итальянскую пиццу закажем, да? — продолжает сама, судорожно втягивая носом воздух.

— И я останусь у тебя, да? Не будешь выгонять? — спрашивает надломленным голосом. — Не будешь?

— Не буду, зай. Поехали, — протягиваю ладонь, пальцем поглаживаю лезвие.

Добираюсь до ручки, сжимаю. Хочу забрать, но она тоже дергается, не желая отдавать его. Успеваю схватить лезвия, но мои пальцы соскакивают. Порезаны.

— Ника, — рывок вперед.

— Нет. Он мой! Отпусти! — сгибается пополам.

Подарил на свою голову когда-то.

Мы с ней боремся.