Девочка-лед

Ни одного выдрать из его рук не получается. Смотрю на битые бутылки и растекшееся по багажнику молоко, качаю головой.

Не жду его, направляюсь сторону дома бабы Маши. Захожу. На лицо натягиваю фальшивую улыбку. Как-то даже щебетню тамошнюю выдерживаю. Паровозов же, оставив у порога пакеты, сразу уходит.

Односложно отвечаю на вопросы ребят и попутно выдаю на автомате свои. Роме вроде намного лучше. Алена вон вообще вся светится подобно начищенному самовару. Ульянка-солнышко ко мне ластится, а бабушка Маша хлопочет у плиты.

И вот я даже ужинаю, хоть кусок в горло не лезет. В комнату ухожу рано, сославшись на головную боль. По традиции пишу маме лаконичное смс. Все у Саши хорошо. Как всегда.

Лежу и просто смотрю в потолок. Секунды, минуты, часы, вечность…

Уже ночью, мучаясь от бессоницы, снова иду на кухню. Застаю там Беркутова и Паровозова, вот так сюрприз! Беру третий стакан и тоже молча пью вместе с ними.

Смотрю на одноклассника. Судя по лицу Ромы, Илья только что поведал ему о неприятностях с машиной.

Рома «откуп» игнорирует и, бросив на меня обеспокоенный взгляд, минут пять спустя удаляется. После его ухода, в воздухе повисает тишина, безжалостно давящая на барабанные перепонки. Даже звук льющейся воды не спасает ситуацию.

Ставлю чистый, перевернутый стакан на полотенце и поворачиваюсь.

— Ты как? — спрашивает Илья бесцветным голосом. Стоит рядом, а я и не заметила, как он подошел…

— Нормально все со мной, — отвечаю задумчиво.

— Испугалась? — ищет в моих глазах то, чего нет.

Отрицательно качаю головой и хочу пройти, но он меня останавливает.

— Саша, извини… — выдает виноватым тоном, — и спасибо.

Умеет оказывается благодарить, извиняться. И все-таки Саша, а не рыжая. Метаморфоза… всего-то под пули надо было броситься.

Не знаю, сколько секунд мы стоим вот так: молча, слушая тиканье старых часов. Он смотрит на меня с беспокойством, а я… запоминаю черты его лица. Может, не увижу больше.

Эта мысль почему-то мне не нравится. От нее под ребрами колет как-то странно. Вот ведь как бывает: встречаешь человека и тебе вдруг кажется, что ты знаешь его не сутки, а целую жизнь.

Поднимаю руку и дотрагиваюсь ладонью до его скулы. Илья явно не ожидает от меня ничего подобного. Хмурится.

Не понимает, нет… А мне вдруг просто до одури хочется раз в жизни сделать что-то вопреки дурацким правилам. О, их очень много в моих буднях.