Девочка-лед

— Господи, Беркутов, это было в пятом классе, — цедит Сашка сквозь зубы, пока я стремительно заливаюсь краской, в связи с тем, что сама то и дело наступаю ему на ноги.

— Так все, ребят, на два часа вы мои. Закрываем рот и наслаждаемся друг другом…

— Я вообще не против, — Рома кладет руку мне на талию и пододвигает ближе к себе. — Завтра едем к моим предкам, ты в курсе?

— Завтра? — спрашиваю удивленно, когда мы начинаем двигаться под музыку.

— Да, прямо с утра и поедем. Мама очень ждет вас.

— Ну хорошо, — улыбаюсь я смущенно, делая поклон.

— Посмотришь, этот мелкий — тот еще кадр. Кстати, Лисицына, предупреждаю, я потащу тебя на земляничные поля, — шепчет жарко на ухо.

— Это еще зачем? — спрашиваю настороженно, ощущая, как от волнения начинают потеть ладони.

— Как зачем? Целовать тебя буду, — чересчур серьезным тоном заявляет он, и мои щеки тут же вспыхивают адским кострищем.

— Хватит болтать, Беркутов! — доносится до нас голос Марины Алексеевны.

Раз за разом прогоняем с хореографом номер. У нас с Ромой получается весьма неплохо, не считая того, что иногда мы, засмотревшись друг на друга, забываем какие-то связки.

Он бережно, но настойчиво прижимает меня к себе (дистанция между нами точно меньше той, которую диктуют обстоятельства), наши пальцы передают электрические импульсы, а губы то и дело норовят встретиться.

Одно могу сказать: танцевать с Ромой — очень волнительно. Есть в этом что-то особенное, трогательное. Очень личное… Отзывающееся теплом в душе.

— Послушай, о чем он поет, Лисица, — склоняясь к моему лицу, говорит он.

Иван Дорн. «Школьное окно». Слушала. Знаю. Грустная песня, если задуматься о словах…

Как и обещал, по приезду на Рублевку, тут же «ворую» Лисицыну из собственного дома. Очень хочется провести время с ней наедине, а не среди шумной толпы гостей, коих созвала матушка.

Полдень, жара, и вот мы несемся по раскаленному асфальту навстречу ветру.

Съезжаю с трассы и поворачиваю направо. Именно туда убегает проселочная дорога, ведущая к тому месту, которое я хочу ей показать. Пять минут спустя глушу мотоцикл и ищу глазами метку.

— Это здесь? — Лисицына снимает шлем и озирается по сторонам.

— Дальше пешком, — слезая с мотоцикла, сообщаю я, заприметив знак на дереве. — Нам туда.