Девочка-лед

Мать стоит, уперев руки в бока. И ее взгляд не предвещает ничего хорошего. Она недовольно ворчит себе что-то под нос, осматривая меня с ног до головы, и только сейчас я вдруг понимаю, что стою перед ней в мужских вещах. Изумление на ее лице сменяется настоящей яростью.

— Мам, это не то, что…

Но договорить я не успеваю. Она хватает меня за свитер и рывком дергает к себе.

— Ах ты ж дрянь такая! — встряхивает и шипит как змея.

— Кто тебе дал право не ночевать дома, шлюха малолетняя! — больно стискивает мои щеки тонкими пальцами правой руки.

— Ты погляди шаболду какую вырастила! — сжимает скулы так сильно, что я случайно прокусываю зубами небо.

— Ы не ак пояла, — пытаюсь объяснится, но она даже не пытается меня выслушать.

— Я дура что ль по-твоему! — разъяренно кричит, раздувая в гневе ноздри. — Ты посотри, ты посотри!

— Дала ему? Ну-ка говори, блудня! — трясет меня и склоняется ближе, обдавая стойким запахом перегара.

Молчу, в то время как она продолжает безжалостно топтать мою гордость.

— Дала? Отвечай! — пальцы больно давят на скулы.

— Нет, — чувствую как от унижения по щекам стекают слезы. — Нет.

Мать прищуривается, хмельным взглядом выискивая в моих глазах ложь.

— Я ж тебя для Паровозовых берегу, идиотка ты эдакая! Они ж все проблемы наши решить могут! А ты! Тварюка неблагодарная, думаешь только о себе!

— Че разверещались с самого утра, бабы, — доносится из коридора голос донельзя недовольного Валеры, маминого «ухажера».

— Валерочку из-за тебя подняли! — сердито орет на меня она.

— Где была? — тут же басит Валера, включая режим «мужика».

— На дне рождения у друга, — отзываюсь тихо, дрожащими пальцами натягивая рукав большого свитера на кулак.

Я прекрасно понимаю, что они не станут слушать правду. А если и станут — то ни за что не поверят в произошедшее. Решат, что я обманываю и сочиняю.

— У друууга, поглядите-ка на нее, — тянет мать, с грохотом отставляя пустой стакан.

— Нет, это просто одноклассник, — шепчу одними губами.

— На мотоцикле навороченном, — поясняет она своему драгоценному Валере. Видимо, дежурила у окна. — Ты смотри на нее! Возомнила себя взрослой! Сестру, дрянь, бросила ночью ради развлечений!

Ее слова ранят будто ножи. Я бы никогда не поступила так с Ульяной.

— Я не специально так поздно вернулась, — пытаюсь оправдаться, но тем самым делаю только хуже.