Девочка-лед

Мать в два шага сокращает расстояние между нами. Смотрит на меня опухшими глазами и презрительно кривит губы.

— Срамье! — цокает языком та, которая и сама-то давно не является примером для подражания.

— А эт че мужское? — тянет меня за свитер ее сожитель, но я резко дергаю рукой.

— Холодно было, — зачем-то оправдываюсь я перед абсолютно чужим человеком.

Он смеряет меня сальным, подозрительным взглядом. Внимательно изучает от шеи до пят. Затем без предупреждения лезет пальцами за шиворот.

— Ба-лан-тин, — читает громко, доставая телефон.

(Ballantyne — известный шотландский бренд, чья штаб-квартира располагается в Италии).

Я отшатываюсь в сторону. Валера обращается к гугл.

— Хрена се… Двадцать. Тридцать пять, сорок тыщ, мать! — эмоционально возмущается он, и его кустистые брови ползут вверх.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Че? — мать с видом знатока щупает ткань дорогущего свитера. — Кашемир че!

— Не порядок, Катя, не порядок, — выносит вердикт Валера тоном, который мне совершенно не нравится.

— Ох, че творится то! Че творится! — вздыхает мать и качает головой. — Кого воспитала! Говорила ж ей держаться подальше от этих буржуев!

— Так и в подоле принесет тебе, — нарочно подливает масла в огонь этот мерзкий тип. — Проучить надо, Кать! Иначе не дойдет.

— Дело говоришь, Валера! — соглашается кротко.

— Есть одно лекарство, — говорит он, гадко улыбаясь.

Меня пугают его слова, а шелест вытаскиваемого из камуфляжных штанов ремня и вовсе вгоняет в полнейший шок.

— Армейский, — ухмыляется многообещающе. — Только такой, Катя, сможет доходчиво все объяснить твоей дочери.

— Вы не посмеете, — задыхаясь от ужаса, отступаю назад. Вдоль позвоночника ползет дурное предчувствие.

— Для твоего блага, девочка, — делает шаг в мою сторону.

— Мааам, — дрожит и ломается мой голос. Бросаю полный мольбы взгляд на мать, но та равнодушно грызет соленый огурец, уставившись в противоположную сторону.

— Отойдите от меня, — упираюсь поясницей в чугунную раковину времен советского союза.

— Твердая мужская рука, вот чего не хватает в этом доме! — изрекает этот алкоголик, нависая надо мной.

— Так-то так, — кивает мать, усаживаясь на скрипучий стул.

— Мам, очнись, мам, — почти кричу. — Он не имеет права! Не имеет!

Все происходит очень быстро. Первый удар, второй. Шея, спина.