Девочка-лед

Мать вроде и не поняла, что я осталась дома. Кутаясь в теплое, привезенное из Бобрино пуховое одеяло, я слышала, как они с Валерой комментируют передачу «Модный приговор», то и дело срываясь на громкий и противный истеричный смех.

Перед тем как провалиться в сон, отправила Элеоноре Андреевне сообщение о том, что заболела. Лучше уж я сообщу ей сама, чем она придет к нам в гости с расследованием, как это произошло в конце девятого класса.

Мне в тот день пришлось безбожно краснеть перед классным руководителем. За бардак на кухне и нетрезвую родительницу, от которой за метр разило перегаром.

Потому что Пельш, несмотря на недовольство Екатерины, все же вошла в квартиру для того, чтобы выяснить причину моего отсутствия в школе. А дело было в том, что тогда болела маленькая Ульяна, и оставить ее одну без присмотра я не могла. Спасибо, что Элеонора Андреевна вошла в мое положение и не стала сообщать социальному педагогу о моих «прогулах».

Теперь у нас с ней некий уговор. Я всегда держу ее в курсе того, что происходит со мной.

Потому что мама не контактирует с учителями совершенно. От слова совсем. И слава богу…

Проспала я до самого вечера и, забирая Ульяну из садика, была уверена в том, что мне стало лучше. Но как же я ошибалась… Последующие пару дней были сущим адом. Болезнь не отступала, и уже тогда, говоря откровенно, я понимала, что это вряд ли обыкновенная простуда. Дышать становилось все тяжелее, температура больше не спадала, в груди болело, и я стала хрипеть.

В пятницу Ульяну пришлось оставить дома и отвести к соседке, добродушной одинокой кошатнице Арине Васильевне, не раз выручавшей нас раньше в особо «веселые» ночи.

Ведь тогда замка на двери нашей комнаты еще не было.

Конечно, оставлять Ульяну с чужим человеком было не самым простым для меня решением, но старушке я доверяла, да и не хотела, чтобы сестра тоже заболела, а риск такого развития событий был невероятно высок.

Екатерина все-таки заметила, что я не хожу в школу. Будучи пьяной в дрова, она причитала на тему того, что я своим кашлем мешаю им с Валерой спать, а еще я получила выговор за то, что безответственна и не слежу за своим здоровьем.

Вот так вот.

Мать проявила неслыханную заботу — притащила мне сваренный в мундире картофель и велела подышать над кастрюлей. Думала помру, если честно… Потому что становилось только хуже. Под нецензурную брань Валеры, доносившуюся из комнаты напротив, я кашляла, согнувшись пополам и никак не могла остановить приступ.