Девочка-лед

В больницу уже поздно вечером нас повез Паровозов, с которым как выяснилось, и приехала из Бобрино баба Маша. Илья вцепился в нее как клещ, когда увидел ее у железнодорожной станции и узнал, что она едет ко мне в Москву.

Я плохо помню, что происходило в те выходные. Мы очень много времени провели в коридорах больницы. У меня точно брали анализы и делали снимок легких. Лицо женщины-рентгенолога, увидевшей мои телесные повреждения, забыть было просто невозможно. Как и тон, которым она после разговаривала с бабушкой.

Меня определили в инфекционное отделение.

Врач вынес неутешительный вердикт: острая пневмония. Я не запомнила ни вид этой самой пневмонии, ни число процентов поражения легких, я просто, лежа под капельницей, отключилась в какой-то момент и все…

Медсестра снова ставит мне капельницу. Сколько их было за эти дни — не сосчитать. Также как и количество ненавистных уколов. В живот, в ягодицу. Для меня, ни разу не попадавшей до этого в больницу, все кажется перебором.

Два дня меня мучают тяжелыми антибиотиками, но температура все еще держится.

Медикаментозную терапию меняют. Я много сплю и почти ничего не ем. И вот, наконец, еще трое суток спустя, я потихоньку начинаю снова чувствовать себя человеком. Мне становится немного лучше, хоть я до сих пор очень слаба.

В больничной палате нас трое. Болтливая пятнадцатилетняя блондинка Марина и моя ровесница Согдиана, спокойная и молчаливая.

В палату к нам, естественно, никого не пускают. Бабушка с Ульяной уезжают в Бобрино, зная, что мне предстоит провести в больнице минимум две недели, а то и больше.

Даня и Паша каждый день звонят по видеосвязи, рассказывают последние новости и шутят шутки, отчаянно меня развлекая.

Досадно, что я пропускаю учебу и свои тренировки, но деваться некуда. Когда ты не здоров, увы, выбирать не приходится.

— Лисицына, это тебе, — медсестра Олеся ставит у моей тумбочки большой красивый пакет.

Я не успеваю сообразить, что к чему, как пронырливая Маринка уже бесцеремонно засовывает туда свой не в меру любопытный нос.

— Ничоси, Ален, да тут есть чем поживиться! — без зазрения совести перебирая запас продуктов, сообщает она.

— Это от кого? — спрашиваю я хмуро у медсестры.

— Так парень твой передал.

Закатываю глаза. Паровозов. Тоже мне парень!

— Верните, пожалуйста, Олесь, — прошу я девушку.

— Эй, ты че сдурела? — разглядывая огромную банку консервированных ананасов, недовольно возмущается Марина.

— Платонова, это не твое, — выдергивает жестянку из ее рук Олеся.