Девочка-мечта (ЛП)

Уже прозвенел звонок и толпы учащихся тянулись в столовую, чтобы подкрепиться.

И я планировала дать им к хлебу еще и зрелищ.

Сразу с порога в меня вцепилась бульдожьей хваткой Рябова. А мне это только и было нужно!

– Что Аришка, смотрю и тебя Гордеев развел как лохушку. Дала ему или еще нет?

– О, наверное, завтра снег пойдет, – усмехнулась я максимально саркастически и плюхнулась задницей на стул рядом с Седых, – Рябова наконец-то снизошла до понимания, что ее развели…как лохушку. Поаплодируем девочке!

И наигранно громко захлопала в ладоши, пока ко мне не присоединились и остальные учащиеся.

– То есть это не ты вчера с ним сосалась у медкорпуса? – сложила руки на груди Оля, изображая мнимую уверенность в себе.

– Ну я. Дальше-то что? Или ты думала я после тебя огрызки подбирать буду? Нет, милая моя. Это чисто только ради поржать. А чтобы нет? И уж не знаю с кем он там вчера поехал, куда и зачем, но любовные письма Гордеев писал только мне. Со стихами, между прочим! Наивняк, думает, что ему тут что-то обломится.

А затем указала на себя, источая такой уровень превосходства, что даже я сама себе поверила, что могу быть такой конченой сукой."

"– Мне было просто так забавно смотреть, как ты бегаешь за этим нищебродом, пока он пускает слюни на меня. Кстати, хочешь почитаю тебе его жалкие стишки в мою честь? – крикнула я на всю столовую и услышала в ответ дружное «да», пока Рябова стояла, хлопала глазами точно глупая курица и обтекала.

Как покорить сердце твоё холодное,

Закованное в панцире из льда?

Без тебя вся моя жизнь бестолковая,

Лишь для тебя эти слова.

Про любовь, про надежду, про скуку,

Как пусто там, где нет тебя

И что ни на одну адскую минуту

Я не забывал твои глаза.

Ромашки. Полевые. Простые.

Завёрнутые в пергамент стихов моих,

Писал их под взгляды косые

И сладкий шёпот губ чужих.

Ты знаешь? Ты мне снилась.

И больше не говоришь, что я плохой.

Не перегорело, не испарилось

Банально, просто – я весь твой.

Я кривлялась и хихикала, как дурочка, когда зачитывала эти строки на потеху всей переполненной столовой, хотя внутри душа моя рыдала и корчилась в конвульсиях. И сама себе была противна.

До тошноты! Никогда более, ни до, ни после, я не чувствовала себя более гадкой и мерзкой, как в тот день.