«Остановись!!!» – уговаривал мысленно Осип, понимая, что все! Дима не остановится, что-то заклинило у него в мозгу, и он наказывает Машеньку за только ему одному ведомые преступления.
«Идиот! – ругал он себя. – Надо было все прокопать, понять, что у них там в прошлом! А я расслабился, увидел, что Дима загорелся, завелся, хотел ее! Старый козел!»
Он опустил голову и жестом отчаяния медленно положил сцепленные в замок ладони на затылок, скривившись, как от боли.
Он не будет его останавливать – каждому свой жизненный путь и своя дорога.
Если Победному суждено взять на сердце такую грязь – он ее возьмет!
Он ее наказывает, поняла вдруг Машка! А еще она поняла, почувствовала всем существом, всей, какая в ней есть, интуицией, что сейчас он рвет себе сердце! Навсегда!
Дмитрий облокотился на одну руку, приподнял свое тело над ней, сильно дернул застежку на ее шортах. Изловчившись, Машка подтянула ноги, уперлась коленками ему в грудь и оттолкнула со всей силы, на которую была способна.
Он потерял равновесие, скатился с Машки и упал на пол. Пулей она перескочила через него и отпрыгнула от дивана.
«Все! – подумал Осип и застонал, сцепив зубы. – Он ее потерял! Козел ты, Дима!»
И с тем же безысходным отчаянием, сцепив руки в замок, снова опустил их на затылок.
Машка подобрала свой топик и торопливо натянула.
Дмитрий Федорович перекатился, сел, опершись спиной о край дивана, согнул одну ногу и пристроил на ее колено вытянутую руку.
А Машку всю трясло крупной бесконтрольной дрожью. Она смотрела на него потрясенно, находясь все еще там – в его бушующем, темном, непонятном состоянии.
«Давай беги!!!» – подумал Дима, обессиленный пережитой зловонной гадостью, чуть не сожравшей его, и осознанием собственного скотства. И того, что Машки для него больше не будет! Он только что сам все уничтожил!
Она развернулась и…
«Уходишь? Давай, Машка, беги! Уноси ноги!» – прощался он с ней.
…и вышла через дверь на террасу, прошла через всю площадку до самой балюстрады, уперлась ладонями в перила, расставив руки в стороны, и низко опустила голову.
У Осипа мелькнула надежда – раз не ушла сразу, может?.. И улетучилась пугливым мотыльком – отдышится, соберется, выскажет свое презрение, тогда и уйдет!"
"«Что это было?! – ужасалась Машка случившемуся и пониманию того, что еще могло случиться.
