Машка на миг потеряла зрение, все перекрыли золотистые вспыхивающие звезды с плывущими внутри их черными пятнами, и голова лопнула взорвавшейся болью.
И она отлетела на кровать, до которой, как оказалось, он дотолкал ее из коридора. Юрик навалился сверху и стал рвать на ней одежду, Машка отбивалась сначала неосознанно, как попало, но, сообразив, что бестолковые махания руками и ногами Юрику сейчас как слону дробина – в его-то помутившемся разумом состоянии, она расчетливо, целенаправленно вцепилась ногтями ему в лицо.
Он отмахнулся, но ему не удалось отбросить Машкины руки, и тогда он снова ее ударил. Машка успела отвернуться, удар пришелся по касательной, в скулу, но был сильным, удесятеренный злобным помешательством мужчины, и она выпустила его лицо.
И все это время он орал, неся что-то несусветное:
– Как он тебя трахал?! Покажи!!! Давай покажи мужу, что умеешь! Фригидной притворялась, шлюха! Я тебя… Ты у меня в ногах.
В ногах ползать будешь!!! Лизать мои сапоги, прощения просить!!!
Машка изловчилась и стукнула его кулаком в глаз. Как могла сильно стукнула, костяшки пронзила острая боль, и в пальцах что-то хрумкнуло. Юрик замолчал, тряхнул головой и влепил ей пощечину, у Машки мотнулась голова на кровати, и золотые звезды напомнили о своем существовании, быстренько побежав по кругу перед глазами.
Проводив Машу, Дмитрий посмотрел вслед отъехавшей машине, перечислил мысленно, что надо срочно сделать, принялся набирать номер на мобильном и остановился, нажал отбой.
Успеется. Ничего горящего, требующего немедленного решения нет – не хочет он работать сегодня!
– Осип, пошли выпьем по пять грамм!"
"Раскинувшись на стуле нога на ногу, в позе ленивого хищника после удачной охоты, хорошо поевшего, взявшего свою самку, знающего, что осталось еще полбуйвола на завтра, Дмитрий Федорович Победный пребывал в благости и полном удовлетворении жизнью.
– Женился бы ты, Дмитрий Федорович, на Марии Владимировне, – предложил Осип на правах друга, а не подчиненного.
Осип Игнатьевич, напереживавшийся не на шутку за обоих, пока у них тут все сладилось наконец, тоже был близок к благости, но менее расслаблен, чем Победный. Ну, это профессиональное, куда уж теперь без этого.
– Да? – довольно спросил Дима.
